Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
05:53 

Смотри и слушай

Название: Смотри и слушай
Автор: НеЛюбопытное созданье
Категория: Слэш
Пейринг: Арно Савиньяк/Валентин Придд
Рейтинг: R
Жанр: романс, fluff, established relationship
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Ни на что не претендую, играюсь :)

****
Легкий щелчок заставил Арно улыбнуться про себя. Мало того, что не успел он вернуться из плена, как Валентин утащил его на тренировочную площадку и гонял почти три часа. Мало того, что сразу после поединка полковник чуть ли не силой утянул измученного теньента к себе. Он запер дверь.
- Вина?
- Да, благодарю.
Как всегда в такие минуты обычно звонкий голос Арно сделался хриплым и низким. Валентин вздрогнул и тряхнул волосами, пытаясь скрыть румянец на бледных щеках. Савиньяк улыбнулся. Он любил смотреть на него - на своего Валентина. Тонкие, почти девичьи запястья, мягкие каштановые волосы, гибкое тело в родном черно-белом мундире.
Струйка Крови коснулась дна бокала и Арно сглотнул. Валентин молча протянул ему бокал и поднес к губам собственный. Обычно спокойные глаза полыхали горящими изумрудами, тонкий хрусталь коснулся столь же прозрачных губ.
- Скажи, - шепотом произнес Валентин.
Так было с самого начала. Он любил смотреть, а Валентин – слушать. Обычно Арно соглашался и высказывал желания вслух, отчего бравый полковник трогательно смущался и впивался в губы поцелуем. Но иногда стоит изменить обычаю.
- Заставь меня.
****
- Заставь меня.
Низкий хрипловатый голос отдался во всем теле, вызывая дрожь, заставляя выгибаться навстречу. Валентин с трудом выдохнул, поднял руку к платку и тут осознал, что услышал.
Заставить? Вот этого упрямого Олененка? Но… Раньше он всегда сам говорил, чего хочет, как же теперь угадать?
А может, не нужно угадывать? Раньше он исполнял желания Арно, так пусть сегодняшняя ночь станет особенной. Сегодня он будет решать сам.
Он медленно допил вино и начал раздеваться так, словно был в комнате один. Краем глаза отметил, как расширились глаза Савиньяка, привыкшего к тому, что для него Зараза раздевается нарочито медленно и томно. Сейчас все не так – выверенные движения, не такие четкие, как на плацу, но и без излишней медлительности.
Раздевшись полностью, он прошел к умывальному столику, взял гребень и начал спокойно расчесывать чуть влажные после тренировки пряди. Распутав, подхватил их лентой и потянулся к кувшину с водой.
Если не обращать внимания на обжигающий взгляд, оглаживающий спину и ягодицы, то можно поверить, что он в комнате один, приводит себя в порядок после целого дня беготни с поручениями Ариго и обязательного посещения фехтовальной площадки, без которого невозможно заснуть – недоуставшее тело, подгоняемое воспаленным разумом, снова и снова будет вырываться из объятий сна, чтобы искать пропавшего теньента.
Налив немного воды в таз, Валентин добавил туда настой мыльного корня, душистое масло, взболтал и бросил на пол сложенную в несколько слоев грубую ткань. Встал на нее, чуть отжал губку и принялся методично стирать с тела пот и усталость.
****
Арно подавился вдохом. Раньше не было... так. Валентин знал о его особенности и всегда раздевался медленно, почти лаская себя. А теперь...
Губка медленно скользит по сильному плечу, оставляя на желанном теле капли воды и пузырьки пены. Шея, грудь, живот, тонкий шрам на бедре... Изящные пальцы сжались, и теньент едва сдержал стон. Показалось, что в руках Валентина вовсе не губка, а сам Арно.
Непривычно сосредоточенное, отстраненное выражение лица полковника сейчас почему-то возбуждает больше, чем откровенное желание прежде. Когда Валентин чуть наклонился, из-под ленты выбилась тонкая прядь. Арно не мог отвести взгляда – сильное, гибкое тело одновременно пробуждало желание и ощущение опасности. В каждом, самом небрежном жесте, сквозила сила, уверенность, ловкость.
Валентин потянулся к полотенцу и принялся вытираться. Арно всегда нещадно тер себя насухо, полковник же едва прикасался тканью к бледной коже. На мгновение он застыл, словно решая, отложить полотенце или продолжить, а Арно заворожено следил за одинокой каплей, медленно соскользнувшей от ключицы на грудь, затем на живот, потом еще ниже...
- Валентин... – едва слышно выдохнул Арно, не надеясь, что полковник услышит. Голос отказывал. Впервые в жизни.
****
- Валентин…
Тихо, на границе слышимости, словно ветерок прошелестел. От него снова перехватило дыхание и истома разлилась по всему телу. Никогда раньше Арно ТАК его не звал. Никогда раньше не было в этом голосе мольбы. Какие еще открытия принесет эта ночь?
Валентин спокойно бросил пропахшие тяжелым днем чулки, рубашку и панталоны в корзину – денщик утром озаботится – и подошел к кровати.
Наблюдать искоса, из-под упавших на глаза прядей оказалось неожиданно занимательно: Арно краснел, бледнел и силился вдохнуть, судорожно поднося бокал к губам и не замечая, что он пуст.
Спокойно откинул одеяло, чуть взбил подушку, проверил, чтобы заряженный пистолет и ножны со шпагой были на расстоянии вытянутой руки, положил под подушку кинжал.
Достал чистую рубашку, аккуратно повесил ее на спинку стула, положил рядом свежие панталоны и чулки.
Спокойно, это самый обычный вечер, один из многих и он просто готовится отойти ко сну.
Ах, да! Утром же придется инспектировать полк – понадобятся прочитанные рапорты с резолюциями, грифели. Кроме того, имеет смысл захватить карты и готовые путевые листы. Да и несколько чистых листов писчей бумаги лишними не будут.
Спокойно подготовив планшет, Валентина взял со стола бутылку, не глядя, налил вино в свой бокал и задул свечу. Темнота подавилась возмущенным всхлипом. Подождав, чтобы привыкли глаза, Валентин подошел к окну и раздернул занавески, встав так, чтобы лунный свет очерчивал его тело, а само окно было фоном картины, центральной фигурой которой был он.
Все это время… все эти бесконечные дни и ночи, когда он не знал, жив ли невыносимый виконт или за него только мстить осталось… Сколько он стоял вот так, бездумно глядя вдаль? Сколько он метался по холодной и пустой постели, мечтая вырваться из кошмаров и бросится на выручку? Вечность в разлуке… Да упокоится она с миром!
Валентин поднес бутылочное горлышко к губам и одним долгим глотком допил вино.
****
Арно только собирался возмутиться, что его лишили возможности видеть, как Валентин открыл занавески и остановился у окна. Мягкий и тусклый лунный свет оглаживал тонкую фигуру, позволяя видеть лишь очертания. Арно знал на этом теле каждый шрам, каждый изгиб, каждое чувствительное место. Но сейчас, в полумраке, Валентин казался другим, желтоватый свет луны будто окутал хорошо знакомое тело плащом таинственности.
Валентин делает все так, словно он здесь один. Но неужели он стоял так каждый вечер? Пил вино и смотрел на луну?
- Почему?
Валентин отставил бутылку и медленно повернулся.
- Надеялся. Ждал.
- Кого?
Легкая полуулыбка, тут же истаявшая, и тихий вздох.
- Меня? Правда?
Сколько раз, выдерживая в плену днем жестокие допросы, Арно ночью просыпался от собственного крика? Дриксы хохотали над «лягушачьим трусом», а он тяжело дышал, утешаясь тем, что строгое, красивое лицо ему только приснилось. И сколько раз там, в чужом лагере, со связанными руками, он беззвучно молился, чтобы Валентин никогда не попал туда? Неужели и Придд тоже...
Арно медленно поднялся, шагнул к окну, обнял и тихим шепотом, в ухо, самое важное:
- Ответь мне.
****
- Ответь мне.
Этот голос можно смаковать вместо вина. В него можно закутаться, как в шелк. Его можно обонять, как изысканнейшие духи.
Голос Арно может быть клинком и пуховкой, он может вызывать и утолять жажду, возносить в Рассветные сады и ввергать в Закатное пламя.
Можно было бы продолжить игру, поддразнивая молчанием, демонстративным игнорированием… Можно было бы лечь на стол, чтобы лунный свет облил его всего и заласкать себя так яростно и безысходно, как в те ночи, когда отчаяние брало за горло, твердя, что Мельников луг, ставший братской могилой, не выпустил Олененка из своих объятий – и услышать, как задыхается и стонет Арно, видя его откровенность. Но ночь не бесконечна и он так устал от одиночества.
Валентин сжал пальцы любимого и склонился, целую его грудь напротив сердца.
- Тебя. Твой.
****
Арно коснулся пальцами его щеки и заставил посмотреть себе в глаза. Зеленые изумруды горели привычным желанием, но в глубине таилось что-то другое, незнакомое. Тоска? Страх? Просьба?
- Я боялся за тебя. Там, в плену. Боялся, что ты попадешься, боялся, что они...
Валентин облизнул нижнюю губу и снова нежно провел языком по новому круглому ожогу прямо у сердца. Ах, да...
- Забудь. Стражник вздумал развлечься. Ерунда.
Валентин резко побледнел, словно вся кровь разом отлила от его лица.
- Имя.
Арно вдруг с ужасающей ясностью понял – сейчас лгать нельзя.
- Дитмар Кранч. Капитан. Забудь.
Валентин на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул, беззвучно повторил имя, словно запоминая, и потянулся к губам.
Полковник всегда целуется с закрытыми глазами. Арно – никогда. Отдающие вином чужие губы и язык ласкают медленно и глубоко, как никогда раньше. Арно запутался пальцами в каштановых волосах и притянул Валентина ближе. Пора отплатить ему за представление.
Арно разорвал поцелуй и, продолжая одной рукой перебирать волосы, а другой – поглаживать чужие тонкие пальцы, приблизился к самому уху и зашептал:
- Я скучал по тебе. Я ждал тебя. Я хочу тебя, как никогда.
Валентин вздрогнул, открыл глаза и облизнул губы. Арно улыбнулся и перед тем, как вновь утонуть в поцелуе, выдохнул самое желанное, прошептал на ухо то, о чем Валентин никогда не спрашивал и не осмеливался просить:
- Валентин, я люблю тебя.
****
- Валентин, я люблю тебя.
Валентин замер, позволяя себя целовать и силясь понять, действительно ли были произнесены эти невозможные слова или он уже не отличает явь от фантазий.
Никогда прежде Олененок не давал ему надежды на то, что его чувства взаимны. Вернее, на то, что его любовь небезответна – в том, что они делят одну страсть на двоих, сомнений не было.
Впрочем, это всегда можно выяснить – допросы с пристрастием еще никто не отменял, а в любви и на войне все средства хороши. Посмотрим, сумеет ли офицер армии Талига, ни слова не сказавший дриксам, быть столь же стойким на другом допросе. И захочет ли.
Валентин улыбнулся, не разрывая поцелуя и начал медленно раздевать Арно. Портупея, мундир, шейный платок, ремень. Тут пришлось сделать небольшой перерыв и подтолкнуть Олененка к стулу. Опустившись на колени, Валентин стянул с него сапоги, за ними последовали бриджи и белье.
Олененок возился с завязками рубашки, торопясь расстаться с последней преградой, но полковник перехватил инициативу, легко дернув ее вверх и коварно подзатянув болтающуюся шнуровку, не дав снять полностью. Рубаха болталась на руках, сковывая движения, а ее ворот перекрывал обзор, не мешая целовать манящие губы.
Раздев любовника почти до состояния появления на свет, Валентин поднялся, походя мазнув губами по губам и снова направился в угол комнаты.
- Эй, а я?
- А ты действительно думаешь, что я пущу тебя в постель в таком виде? – поинтересовался он, разбавляя мыльный корень и масло свежей водой. – Сначала мы избавимся от следов плена и тренировки, а потом…
****
Когда влажная губка коснулась плеча, Арно не сдержал стона и дернул руками, пытаясь избавиться от дурацкой рубашки. Валентин держал его запястья мертвой хваткой. Закатные твари! Когда Придд опустился, стаскивая его сапоги, Арно не мог отвести глаз. Хочется провести взглядом по бледной спине, ощупать тонкий порез на ключице, смотреть в изумрудное пламя... Зачем Валентин ослепил его?!
- Валентин?
Губка мягко соскользнула вниз, а полковник медленно, дразняще коснулся губ. Савиньяк дернулся вперед, чтобы углубить поцелуй, но Придд отклонился и снова вернулся к мягким, почти целомудренным касаниям.
- После поцелуя у тебя смешно вздрагивает нижняя губа, - светски заметил полковник. – Никогда раньше не замечал.
Валентин сейчас целует его с открытыми глазами?! Арно снова рванулся, но чужая ладонь бережно коснулась его скулы, успокаивая, словно норовистого коня. Губка исчезла, и ее место заняла ладонь Валентина. Он ласкал медленно, мягко, почти невесомо... Создатель, дай же сил! Невыносимо не видеть этого!
- Пожалуйста... – Арно облизнул губы. – Хватит!
- Ты уверен? – Валентин остановился.
- Нет! Нет, продолжай!
Теперь движения стали более резкими, грубыми. Арно захлебнулся вздохом, громко застонал и снова дернул руками. Железная хватка не ослабевала.
- Сними ее! – потребовал Арно.
Молчание.
- Валентин, прошу.
Движения чужой ладони продолжались и Арно задыхался. Вдруг Савиньяк понял. Полковник играет. Он хочет получить свой спектакль.
- О чем?..
Тело сотряс первый оргазм и Арно проглотил конец вопроса. Но Валентин поймет и так. Обычно он старался сдерживаться, ограничиваясь только тем, что озвучивал в самом начале желания. Но сегодня все иначе. Придд знал, что делает. Сейчас, когда первая страсть поутихла, он готов рассказать полковнику все, что угодно. Арно уловил тихий стон и стиснул зубы. Первый порыв удовлетворил и Валентин. Впервые при нем – так, сам. И он не может этого видеть! Проклятье! Арно зарычал. Ну же! Верни мне зрение! О чем ты хочешь услышать?
- Скажи...
****
- Скажи…
Срывающийся голос Олененка ласкал слух, а глядя на его трогательно подрагивающие, как у ребенка, губы, Валентин, кажется, понял, какое именно удовольствие тот находит в наблюдении.
Поднеся руку к его лицу, Валентин увидел, как осторожно коснулся язык капель семени – своего, чужого? – и любовник обхватил пальцы губами, лаская так же, как…
- Что именно я должен сказать? – спросил Валентин, надеясь, что его голос звучит ровно.
Арно чуть прикусил и тут же зализал пальцы, выпустил, поцеловав напоследок подушечки.
- Играешь. Ты хочешь знать, что было в плену? Хочешь знать, помнил ли я о тебе? Хорошо. Валентин, я каждую ночь видел тебя во сне. Мы ласкали друг друга, и я не раз просыпался от собственного крика. Дриксы знали, что так кричат от страха. И они были правы. Когда я открывал глаза – я искал тебя, думал, что к ним попал и ты.
Когда я подъезжал к лагерю, первым я хотел увидеть тебя. Знаешь, почему? Я хотел знать – жив ли ты. На тренировочной площадке мне хотелось выбить твою шпагу, уложить тебя на плащ и медленно раздевать, чтобы увидеть обнаженным при солнечном свете. Так, как никогда прежде я тебя не видел.
И сейчас я очень хочу тебя видеть. Я слышал, как ты ласкаешь себя, ты никогда этого не делал при мне... Я хочу зажечь свечи, много, чтобы было светло, как днем... Я хочу видеть, как ты зовешь меня, как целуешь, хочу видеть этот невыносимый идеальный порядок в твоей комнате.
А ты хочешь, Валентин?
Валентин медленно выдохнул. Так много всего: слов, интонаций, желаний… Кажется, Арно готов говорить для него до утра.
Кажется, спать им сегодня не придется.
- Снимешь ее?
****
Молчание. Арно глубоко вдохнул. Валентин чуть ослабил хватку, можно вырваться. Но он этого не хочет, иначе стянул бы проклятую тряпку сам. Почему? Молчание и тихое дыхание разливалось по комнате расплавленным свечным воском, Арно почти наяву видел, как оно шаг за шагом закрывает пол. Какой Валентин сейчас? Скорее всего, полузакрыв глаза, он напряженно вслушивается, ловя малейший стон, легчайший оттенок тона...
- Я сделаю это снова. Ты увидишь. Но сначала ты. Помоги мне.
Арно изумленно вскинул голову, забыв, что не может выплеснуть возмущение глаза в глаза. Он сразу понял, чего хочет Придд. Вовсе не того, чтобы Арно ласкал себя при нем – это было бы слишком просто, смущаться в сексе Савиньяка не учили. Валентин просит иного – обнажить чувства, мысли, самое тайное, то, о чем Арно никогда не говорил. Не потому, что боялся. Не потому, что не хотел или не доверял. И не потому, что не чувствовал. Ему такое просто не приходило в голову. Ведь он здесь, он спит с ним, фехтует, проклятье, он жизнь готов отдать за эту Ледяную Заразу, что еще ему нужно?! Не говорить же сонетами, как восторженные девицы и Понси? О пнях рассказать? Он фыркнул и тут же почувствовал, как напрягся Валентин.
- Арно?
- Нет, ничего, - Савиньяк улыбнулся. – Я понимаю, чего ты хочешь. Но я не знаю, как. Не умею. Меня учил делать комплименты дамам Эмиль. Меня учил светской любезности Лионель. Такому – никто.
- Я не хочу слышать Эмиля и Лионеля, - голос Валентина неуловимо изменился. Потеплел? – Я хочу услышать тебя.
Арно на мгновение прикрыл глаза, погружаясь в абсолютную тьму. Страшно. Хуже, чем перед боем, чем в плену, чем на дуэли. Страшнее, чем в первую ночь, когда он пришел к полковнику. Ли был прав. Не страшно умереть, страшно раскрывать душу. Арно никогда не имел важных секретов, он не был Алвой, не переживал калечащих сердце и разум трагедий. Но сейчас горло сжимается, не произнести и слова... Может быть, станет легче, если начать с привычного – с вызова?
- Валентин... Хочешь знать все, о чем я никогда не говорил? Хорошо! Если ты так хочешь – я скажу тебе!
****
- Валентин... Хочешь знать все, о чем я никогда не говорил? Хорошо! Если ты так хочешь – я скажу тебе!
Скажет? Интересно, что именно? Они о многом раньше не говорили.
- Когда ты прикрываешь перед поцелуем глаза, твое лицо становится очень нежным, даже беззащитным. Когда я рассказываю тебе, что хочу увидеть, у тебя розовеют скулы и мочки ушей, а еще ты опускаешь глаза – это очень трогательно. Когда я увидел тебя перед окном сегодня и понял, что ты ночь за ночью стоял вот так: вымотанный, обнаженный, с вином и ждал вестей… я думал, у меня сердце остановится. И до сих пор не могу в это поверить.
Я хочу видеть тебя, касаться, любить. Я никогда не скрывал своих чувств, Валентин. Но мне казалось, что все и так ясно. Я не могу оторваться от тебя. Если бы можно было хоть на миг поменяться местами, чтобы ты увидел себя моими глазами, тебе не нужны были бы слова.
А сейчас... проклятье, сейчас я задыхаюсь оттого, что ты ослепил меня, что не даешь увидеть! Но в то же время... теперь, не видя тебя, не зная, как ты реагируешь, я понял, что чувствовал ты, раздеваясь для меня в тишине.
Я хочу делить с тобой все – постель, бой, жизнь. Сегодня. Завтра. Всегда. Хочу, чтобы ты был только моим.
Голос то наливался силой, то срывался на шепот, но всегда звенел искренностью. Бархатистая хрипловатость ласкала обнаженные нервы.
- А ты? – Валентин коснулся шеи, другой рукой начиная осторожно распускать тесемки.
- А я тоже твой.
Очертив подбородок, Валентин погладил скулы и медленно стянул рубашку.
- Так значит, не можешь отвести взгляд? Тогда смотри.
****
Проклятая тряпка, наконец, исчезла, Валентин отпустил его запястья и пересел на кровать. Арно несколько раз моргнул и резко выдохнул. Он чувствовал себя так, словно выбрался из тяжелого боя. Дыхание не желало выравниваться, а внутри вдруг поселилась звенящая и тяжелая пустота. Он высказал, выплеснул все, чем жил и дышал последние месяцы. Еще несколько минут назад он не знал, что говорить, но стоило начать, как слова хлынули водопадом – неловкие, глупые, непривычные. Сэ оскорблял, вызывал на дуэль, пил и веселился, но признаваться в любви? Вот так – открыто, искренне, не поспевая мыслью за словами?
Лунный свет, падавший сквозь окно, не касался кровати и Валентина окутал мрак. Арно с трудом поднялся и опустился рядом. Потянулся ладонью к любимому лицу – столь же отстраненному, как и прежде. Арно коснулся губ и вскрикнул от удивления. Валентин, его Валентин, который всегда был необычайно мягким, нежным, ответил с такой страстью, что Савиньяк чуть не задохнулся. Чужие пальцы больно потянули за волосы вниз, заставляя вздернуть подбородок.
- Эй!
Третий укус на шее оказался особенно болезненным и Арно не сдержался. И тут же подавился словами, увидев, что глаза Валентина открыты.
- Молчи, Арно! – Шепот, больше похожий на крик. - Иначе я за себя не отвечаю! Молчи!
Валентин отпустил его волосы и больно схватил за локоть. Укусы продолжались, становясь все сильнее. Валентин будто горел в лихорадке: на лбу капли пота, губы покраснели, в зеленых глазах – Закатное пламя. С трудом удерживаясь от стонов, Арно смотрел и не мог поверить. Резкие, грубые движения, тело Валентина напряжено, ни следа прежней робости.
Арно громко вскрикнул. Закатные твари! Плечо горит так, словно Валентин прокусил его насквозь. Что происходит?
****
Валентин словно оказался в открытом море во время шторма: эмоции захлестывали, держать себя в руках было невозможно. Слова Арно разрушили самообладание, выпустив на волю все то, что таилось под маской бесстрастия и ледяной сдержанности.
Пытаясь хоть как-то отвлечься, Валентин смотрел на Арно так, как привык его слушать. Он не сразу понял, что не столько целует, сколько кусает, сдерживая собственные стоны – сейчас любой звук мог спровоцировать его на взрыв.
Громкий вскрик и солоноватый привкус во рту стали последней каплей.
Валентин повалил любовника на постель, оседлал, стискивая коленями, словно норовистого жеребца, которого во что бы то ни стало нужно объездить. Огладил плечи, бока, настойчиво потираясь о его пах.
Арно рвано выдохнул и попытался прижать его к себе, но Валентин выскользнул из объятий и погладил наливающуюся плоть. Несколько резких движений - и Олененок полностью готов к соитию.
Приподнявшись, Валентин прижал головку ко входу и стал насаживаться, придерживая член рукой. Отвыкшее от проникновений тело дернулось от боли, не помогло и то, что он смазал и чуть растянул себя, пока слушал Олененка, но сейчас его не смог бы остановить и смертельный выстрел.
Опустившись до конца, Валентин попытался отдышаться, но возбуждение, теплые руки, гладящие плечи и любимый голос, доносящийся словно сквозь шум прибоя, не дали ему такой возможности.
Покорившись собственной страсти, Валентин застонал, склоняясь к губам любовника и начиная подниматься и опускаться, все наращивая темп.
Он же первым и сорвался в оргазм, выдержав всего несколько минут бешеной скачки.
****
Когда Валентина затрясло, Арно резко выдохнул и улыбнулся. Сам он до высшей точки еще не дошел, но приятно даже просто гладить обессилевшего любовника, который теперь упал рядом, закрыв глаза и пытаясь восстановить дыхание. Определенно, такое зрелище стоило его откровений... он бы выдержал и пытки, лишь бы снова увидеть Придда таким. Светский лоск, робость, неуверенность слетели вмиг, оставив вместе нежного любовника Закатную тварь. Глаза лихорадочно блестели, на лбу выступил пот, всегда идеальные темные волосы спутались, падая на лицо, но казалось, что Придд ничего не замечает. Грубые, быстрые, торопливые движения – словно он спешит куда-то, будто хочет взять все, что можно, пока... пока что? Арно прикрыл глаза, и перед мысленным взором снова предстало искаженное лицо Валентина. Арно пытался остановить его, замедлить, подготовить, но Придд рвался из объятий, как безумный и впустил его в себя сразу и резко. Судя по лицу – ему было больно. Очень. Арно повернулся к Валентину и откинул с его лба налипшие пряди:
- Зачем так? Тебе было больно, я видел.
Скулы и мочки ушей знакомо порозовели, Арно тихо засмеялся. Однако, вопреки своему обычному поведению, Валентин не зарылся глубже в подушку, а с вызовом встретил опаловый взгляд и притянул Арно к себе, глубоко целуя и перебирая светлые волосы.
****
- Зачем так? Тебе было больно, я видел.
Ласковый голос окутал шелковым покрывалом, нежа и баюкая. Валентин столкнулся взглядом с Арно и впервые не стал прятаться за ресницами. Во взгляде смешивались нежность и восхищение, страсть и азарт.
Тело постепенно расслаблялось, наливаясь усталостью. Страсть, сделавшая боль несущественной, растаяла и мысль о том, что лучше будет завтра весь день провести в штабе, не подходя и на выстрел к конюшням и тренировочной площадке, отозвалась полыхающими ушами.
- Так было нужно…
Валентин поглаживал Олененка, уютно устроившись на его плече. От ощущения невероятного покоя и счастья казалось, что он плывет по теплым волнам, которые чуть покачивают его и уговаривают соскользнуть сон.
Арно шевельнулся и в бедро Валентина уперлось напоминание о том, что один из них все еще неудовлетворен.
- Как ты хочешь?
- Ты уже спишь.
- Нет… просто не могу пошевелиться… возьми…
- Тебе снова будет больно.
- Не страшно, просто говори со мной.
****
- Не страшно, просто говори со мной.
Арно покачал головой. Нет, Валентин. Я не сделаю тебе больно. Он обхватил тонкую ладонь и потянул вниз, одновременно шепча на ухо:
- Не надо. Я люблю тебя. Не надо так.
- Арно...
- Я не получу удовольствия, если тебе будет больно.
Валентин удивленно вскинулся и Арно губами провел дорожку от горячей шеи к изрядно припухшим губам.
- Не спорь, - Арно подул на алеющую мочку. – Пожалуйста.
- Как скажешь, - едва слышно прошелестел Валентин и Арно вскрикнул от прикосновения неожиданно прохладных пальцев.
- Продолжай, - хрипло выдохнул он.
Лукавая улыбка, заигравшая на губах Валентина, доказывала, что сейчас правильно – именно так. Арно тихо стонал, голова туманилась нараставшим удовольствием, слова ускользали. Почувствовав приближение пика, он глубоко вдохнул и заставил себя выдавить вслух желанное:
- Валентин... сильнее...
Движения чужой уже горячей ладони ускорились, даря наслаждение. Арно уткнулся в шею Валентина и выплеснулся с громким стоном.
- Благодарю, - светски заметил Арно, и через мгновение раздался тихий смех – один, но разделенный на два голоса.
****
Мерный стук сердца любимого и его ровное дыхание обволакивали, убаюкивали, выманивая из самых глубин памяти и сердца того доверчивого и ласкового мальчишку, который, как думал сам Валентин, навеки заплутал в залитой кровью Ракане-Олларии, не выдержал пыток в Багерлее, замерз насмерть в Лаик, погиб вместе со старшим братом.
Он привык слушать интонации и слова, анализировать их и получать от этого удовольствие, но смотреть было страшно. Не в бою, не при дворе – в жизни. Было страшно поверить улыбке, взгляду, ласке – и снова обмануться, приняв мираж за реальность, упасть на холодные острые камни, где одиночество и отчаяние только и ждут, чтобы набросится и разорвать сердце и душу в клочья.
Арно не предаст, не причинит боль, он любит… Больше не нужно платить за краткие минуты близости страхом быть отвергнутым и готовностью подчинятся – они вместе. В Рассветные сады можно не стремиться – ничего стоящего там нет.
Полковнику Придду пора было засыпать – завтра предстоит много дел, Заразе следовало обдумать, как наилучшим образом использовать последние разведданные, а герцогу дома Волн – просмотреть полученные еще накануне отчеты из Васспарда…
Юный Вальхен счастливо вздохнул, уткнулся носом в плечо своему Олененку и заснул, улыбаясь.


Вопрос: Понравился фик?
1. Да  0  (0%)
2. Нет  0  (0%)
3. Ничего так, но можно бы и лучше  0  (0%)
4. Надо бы доработать сюжет  0  (0%)
5. Пиши еще!  0  (0%)
Всего: 0
Всего проголосовало: 0

@темы: фанфики, приддоньяк, ОЭ

URL
Комментарии
2016-02-04 в 22:47 

freir
"Только у нас - патентованные капли Валентинин от излишней горячности и несдержанности"
:inlove:
Как они мне нравятся в вашем исполнении

2016-02-05 в 11:35 

freir, большое спасибо!
Скоро и продолжение "Игры" будет, так что заходите на огонек.

URL
2016-02-05 в 16:13 

freir
"Только у нас - патентованные капли Валентинин от излишней горячности и несдержанности"
НеЛюбопытное созданье, ура! Обязательно приду!

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Из глубин. Сердца

главная