18:02 

Все в жизни связано

Название: Все в жизни связано
Автор: НеЛюбопытное созданье
Категория: преслэш
Пейринг: Арно Савиньяк/Валентин Придд
Рейтинг: PG
Жанр: Romance, fluff, modern-AU, ust, первый раз, учебные заведения, сонгфик.
Размер: Миди
Статус: Закончен
Дисклеймер: Ни на что не претендую, играюсь :)
Примечание: данный фанфик написан по заявке neweternafest.diary.ru/p201166955.htm, но заказчик не ответил на фесте, будет ли уместен преслеш, а еще у меня не очень-то пошел юмор, поэтому размещаю в дневнике.


Королевский колледж Лаик был самой престижной старшей школой Талига. Унаследовавший название, местоположение и часть традиций канувшей в небытие школы оруженосцев, он был воплощением мечты всех честолюбивых юношей и девушек королевства, равно как и их родителей. Диплом этого достойного учебного заведения был гарантией поступления в любой университет страны. Поэтому ничего удивительного в том, что именно в этих стенах обучались представители знатнейших и влиятельнейших фамилий королевства, нет. В Лаик принимали начиная с двенадцати лет, полный курс обучения был рассчитан на шесть лет. Самые значимые фигуры политики, искусства и науки за последний Круг в большинстве своем гордо называли себя «жеребятами» или «фабианцами», а значительную часть серьезных проблем взрослой жизни можно было решить, всего лишь пролистав выпускной альбом.
Несмотря на высокую стоимость, помимо потомственных аристократов в «Загоне» обучались и дети простых смертных – при условии, что их родители могли себе это позволить. Отдельную категорию представляли так называемые «ученики короны» - особо талантливые дети со всего королевства, будущая интеллектуальная элита, чье обучение оплачивал лично король. Отбор был крайне строгим, а поводы для отказа в зачислении могли быть самые разные и далеко не всегда проблема была в неспособности оплатить учебу: до сих пор не забыта скандальная история почти полувековой давности, когда Питера, сына барона Хогберда, даже не допустили к вступительным экзаменам, мотивируя отказ низкими моральными качествами абитуриента.
Глядя на счастливчиков, причисленных к братству Фабиана, те, кому не повезло попасть в их число, во всем пытались подражать им – знаменитая школьная форма была хорошо известна всем учащимся Талига. Появиться среди сверстников в костюме а-ля унар считалось высшим шиком. Который год из подростковой и юношеской моды не выходили классические черные брюки в тонкую белую полоску со стрелками и отворотами, белый блейзер с чернеными металлическими пуговицами и вышивкой на нагрудном кармане (подражатели, не имеющие права на лаикский герб, старались выбрать или заказать как можно более похожий рисунок, чаще всего – королевский герб), черные рубашки с булавкой, скрепляющей концы воротника, и белым шелковым галстуком, черно-белые жилеты, белые с черной отделкой джемперы и кардиганы, бело-черные пальто, носимые с белыми шарфами и черными перчатками и – не всегда выставляемая напоказ, но считающаяся одной из самых важных примет – черные гольфы до колен, упрямо именуемые чулками, одинаковой длины и у юношей, и у девушек.
Девушки-унары вызывали зависть сверстниц, щеголяя в прямых черных юбках в тонкую полоску чуть ниже колена или в клетчатых черно-белых юбках в складку, черных и белых строгих блузах, таких же, как у юношей, блейзерах, жилетах, джемперах и кардиганах. Правда, им позволялись некоторые вольности в обращении с форменными шарфами и галстуками, а так же разрешалось носить вместо галстука бабочку.
Черные кожаные туфли-монки с пряжками – на каждый день, замшевые лоферы с перфорацией – для более неформальной обстановки и лаковые лаики* – для торжественных случаев, завершали экипировку образцового унара.
В колледже очень трепетно относились к традициям, поэтому в Фабианов день, ранее бывший выпускным, обязательно давали представление в Главном театре. Репутация театральных трупп колледжа, для работы с которыми приглашались профессиональные режиссеры, была столь высока, что места в зале бронировались заранее.
Нынешний праздник выпадал на двухтысячелетнюю годовщину отречения от абвениатства и принятия Эрнани Раканом эсператизма, поэтому дебаты о том, на какой сюжет ставить пьесу, начались едва ли не с первых дней Осенних Скал, тогда как обычно этот вопрос поднимался после Зимнего Излома и приуроченных к нему двухнедельных каникул. Предлагали и житие Эрнани Святого, и историю Алана Окделла – но этот вариант отвергли: во-первых, тот не имел отношения к становлению религии, во-вторых, канонизировали-то его за убийство невиновного человека, как выяснилось еще Круг назад.
После упоминания Алана у кого-то появилась мысль рассказать о первых эсператистских святых – но это было не слишком правильно по отношению к правящей династии и официальной религии.
И тут, буквально божественным озарением, прозвучало имя святого Адриана. Действительно, почему бы и нет? Первенец и наследник одной из старейших талигойских династий, потомок бога, отказавшийся от веры предков ради нового, всячески поддерживал начинания Эрнани – и олларианская церковь его признает!
Но когда споры зазвучали с новой силой – на этот раз никак не могли придти к соглашению, какой из моментов чересчур бурной биографии основателя и первого магнуса ордена Славы отыгрывать – Валентин Придд неожиданно предложил выход: показать на сцене не Адриана, а Чезаре, то есть, каким человеком был наследник Молний до того, как отказался от мира ради горних высей.
Мысль поразила своей нестандартностью и, переглянувшись, все участники труппы в едином порыве кивнули – да, пусть будет Чезаре. Предвидя, что споры могут завернуть на третий круг, Валентин тут же развил успех, предложив поставить пьесу о подвиге военачальника, совершенном им плечом к плечу с побратимом – эпиархом Ринальди Раканом.
***
Валентин устало сжал тонкими пальцами переносицу, помассировал, слегка надавил на глаза, но резь в них не пропала. В очередной раз спросив себя, за какими кошками он вообще полез во все это, он снова честно ответил: да, пьеса обещает быть очень интересной, как и реакция зрителей на постановку; да, театральное искусство всегда его влекло возможностью примерить разнообразные маски, почувствовать переживания других людей, прожить их жизнь и выразить в игре то, что обычно он предпочитает скрывать – но все это было второстепенно. Главная причина добровольно взваленного на себя ярма обладала убойной дозой обаяния, лучистой улыбкой, взрывным характером, соблазнительной родинкой, склонностью к авантюрам, горячим взором ярких черных глаз, фамильной отвагой, золотистыми кудрями и повышенным дружелюбием, гордо потряхивала наследственными рогами, отзывалась на фамилию Савиньяк и носила титул виконта.
Проще говоря, ради возможности видеть Арно почаще и даже делать одно с ним дело, Валентин без раздумий пожертвовал двумя факультативами: по истории истоков противостояния агмов и варитов и их исхода из Седых земель, а так же по философии верований жителей Багряных земель.
Вспомнились пробы. Роль Чезаре без возражений была отдана Арно – и не только из-за характерной внешности, а потому что судьба щедро отмерила ему и харизмы, и таланта, и чутья изображаемого персонажа. Да и характер додумывать не нужно – Савиньяк сам тот еще авантюрист!
Обрадованный наличием одного из главных героев режиссер тут же распределил остальные роли. Кто-то, как и Арно, получил роль, что называется, не сходя с места, другим пришлось пройти через строгий отбор. Валентину предложили должность консультанта – что, учитывая его знания о гальтарском периоде, гарантировало отсутствие ляпов, вроде появления на сцене персонажа, одетого несообразно эпохе.
К концу проб и режиссер, и его помощник, и отобранные актеры, и те, кто по разным причинам не подошел для этой постановки, были почти в отчаянии – никто не годился на роль Ринальди. Нет, сделать даже из брюнета блондина гримеры могли, цвет глаз тоже не являлся проблемой – линзы никто не отменял, так что режиссер гнался, в первую очередь не за портретным сходством, о котором было известно лишь то, что Ринальди был красив, строен, золотоволос и зеленоглаз, а за характером. В отчаянии он даже попробовал переиграть, дав Арно роль Рино, но тогда пришлось бы искать нового Чезаре.
Глядя на эти потуги и метания Валентин негромко посетовал, что Олененок уродился без пары – будь его братья-близнецы унарами, такой проблемы бы не возникло.
Привлеченный этой фразой режиссер поднял голову, всмотрелся в него и предложил Придду рассказать, каким он видит образ воинственного Ракана. Впервые в жизни не почуяв подвоха, Валентин поднялся на сцену – исключительно для того, чтобы всем было его хорошо слышно – и начал рассказывать о жившем много кругов назад эпиархе, прославившемся взрывным, но справедливым характером, любовью к женщинам, войне, оружию, лошадям и младшему брату-калеке, эпиархе, никогда не отрицавшем своих многочисленных любовных побед, но отказавшемся брать на себя вину за жену своего наставника.
Он увлекся, начав уже не только говорить, но и разыгрывать какие-то сценки из жизни Ринальди, пытаясь максимально полно передать образ человека, плечом к плечу с побратимом вставшего на пути орды варваров, прикрывая находящуюся на марше армию.
В какой-то момент к нему-Ринальди присоединился Арно-Чезаре и история обрела объем и звучание. Они не играли, они примеряли жизнь ушедших людей, проживали ее. Валентин отбросил привычную сдержанность и пылко сжал руку «побратима» перед тем, как бросится в решительную атаку. Волшебство момента нарушил возглас режиссера: «Есть! У нас есть Ринальди!».
Потом были мучения с написанием самой пьесы – решили не брать классические сюжеты, в которых оговоренному Ракану либо отводилась неприглядная роль, либо он упоминался вскользь, как «друг и побратим святого Адриана, чье имя история не сохранила», а написать свой сценарий, что позволяло максимально выигрышно использовать сильные стороны актеров и свести к минимуму их недостатки.
Труд был совместным: режиссер заставил всю труппу включиться в процесс, написав сочинения по своим героям, чтобы прочувствовать их и показать не персонажами, а живыми людьми, с их радостями и горестями, страхами и отвагой, сомнениями и верностью. Так же привлекли менторов и слушателей исторического факультатива.
К концу осени пьеса была написана, выправлена, вычитана, снова выправлена и торжественно отложена в сторону до окончания каникул, после чего ее прочитали заново, представили на суд менторов истории и словесности – на предмет обнаружения ляпов и несоответствий, а потом начались репетиции.
Оба главных героя принимали живейшее участие в рождении шедевра, почти что сроднившись со своими персонажами. Валентин иногда ловил себя на том, что в спорах, грозящих вот-вот перерасти в ссору, неосознанно становится рядом с Арно, прикрывая его, удерживая за плечо и – что удивительней всего – прикидывая не как осадить противника словами, а как поддержать Сэ в намечающейся драке. Занимаясь в библиотеке, они часто сталкивались у одной и той же полки, после чего брали один справочник на двоих, садились рядом и начинали готовиться к занятиям, делясь взглядами на события или дисциплины, в процессе азартных споров незаметно объясняя друг другу все теоремы, правила и понятия, которые почему-то ускользали от понимания, если заниматься в одиночку.
Как оказалось, они во многом были почти что полными противоположностями. Валентин, с его склонностью к гуманитарным наукам, как рыба в воде чувствовал себя на уроках истории, биологии, риторики, словесности, литературы, философии, землеописания и древнегальтарского языка. Арно же были ближе алгебра, геометрия, информатика, физика, химия и астрономия. К военной и спортивной подготовке они относились одинаково – оба увлекались и конным спортом, и стрельбой, и историческим фехтованием, и рукопашным боем. Иностранные языки так же давались обоим без труда, равно как и основы живописи: в центре дизайна и технологий как раз закончили распечатывать на 3D-принтере доспехи и оружие для спектакля, над эскизами которых они трудились почти две недели. Теперь все эти гребенчатые шлемы с нащечниками, анатомические кирасы, наплечники, наручи и поножи, кописы и ксифосы передадут ученикам художественного факультатива, которые и превратят пластик в «настоящий» металл. Костюмеры уже вовсю корпели над латными юбками и калигами из эко-кожи, алыми плащами, туниками, хитонами и шарфами.
Валентин устало вздохнул и отложил книгу – после насыщенного учебой, тренировкой и репетицией дня в голове отказывалась задерживаться любая информация, а тело настойчиво намекало, что даже древним героям необходим отдых.
«Интересно, - уже засыпая, подумал Валентин, - успею ли я такими темпами подготовить сюрприз для Олененка? До премьеры времени довольно много, но почти все силы и время уходят на учебу и репетиции. Может, пока отменить часть тренировок? Только придется как-то объяснить Арно, по какой причине я перестал появляться в тире – а он и так не может понять, почему я не сразу согласился стать его спарринг-партнером, при том, что на фехтовании мы всегда тренируемся в паре. Ладно, что-нибудь придумаю».
***
Арно растянулся на кровати. Тренировка в тире удалась на славу, плохо только, что Валентина не было – отговорился какими-то срочными делами. Арно, как настоящий друг, сделал вид, что поверил и не расспрашивал. Валентин всегда был скрытным, за четыре года их дружбы Арно к этому привык.
Мысли снова вернулись к пьесе. С каждой репетицией Арно все больше и больше вживался в роль отважного и порывистого Чезаре. Каждую репетицию он снова и снова проживал горусский поход, когда Чезаре и Ринальди спасли от гибели всю армию Лорио Борраски и едва вырвались от варитов. И с каждой репетицией Валентин становился ему все ближе. Казалось, простая юношеская дружба прямо на сцене растет, укрепляется, и вдруг ты понимаешь, что и впрямь готов до смерти защищать своего друга и побратима. И неважно, как его зовут – Ринальди Ракан или Валентин Придд. И неважно даже, как зовут тебя самого.
Арно закинул руки за голову и вспомнил последнее посещение фехтовального манежа. Обычно он тренировался в паре с Валентином, но вчера суровый Ойген Райнштайнер, заставил всех сменить партнеров. Арно бился с Йоганном и, отразив очередной выпад, на миг обернулся к Придду. Валентин успешно отражал удары Норберта, но вдруг неудачно поскользнулся и упал. Арно бросился к нему, закрыл собой, и, попутно защищаясь от выпадов Норберта, протянул ему руку. Валентин ухватился за протянутую ладонь, легко вскочил на ноги и тут же отбил шпагу Йоганна, который решил помочь брату. Не сговариваясь, Арно и Валентин прижались спиной к спине и держали круговую оборону против близнецов. Арно забыл о том, что это тренировка, о том, что на всех шпагах надеты защитные колпачки, о том, что на манеже присутствуют мониторы... Впрочем, фехтмейстер Райнштайнер быстро о себе напомнил:
- Молодые люди, это было весьма впечатляюще. Однако, смею напомнить, что вы находитесь на уроке, а не на поле боя. Прошу всех разойтись по парам и подготовиться к следующему поединку. И на этот раз без самодеятельности. Особенно это относится к господам Савиньяку и Придду.
Арно улыбнулся. С того самого дня, когда Валентина утвердили на роль Ринальди, жизнь стала куда насыщеннее и разнообразнее. Он замечал, что и Валентин меняется – все чаще он стал неосознанно закрывать его собой в любой стычке с одноклассниками. Режиссер и остальные члены труппы были от них в восторге и даже прочили большое актерское будущее, но Арно только усмехался. Он знал кое-что, чего не видел никто, и понимал, почему им с Валентином никогда не быть актерами: ни один из них не играл, не перевоплощался, не «талантливо входил в роль», как выражался приглашенный критик Коко Капуль-Гизайль. Просто Валентин, точно так же, как и сам Арно, проживал эту битву. Раз за разом. Ту самую репетицию Арно вспоминал часто...

Когда на сцену поднялся восьмой «Ринальди» Савиньяк слегка озверел. За сегодняшние пробы он вымотался, как никогда в жизни. Его манил образ Чезаре, но Арно никак не мог избавиться от чувства, что все вокруг какое-то ненастоящее. Он не мог увидеть за горой реквизита орду варитов и не видел в трех однокорытниках армию Лорио Борраски. Чего-то не хватало, и Савиньяк знал, что вина не его. Одиночные сцены Чезаре он играл блестяще. Но стоило начать хоть какой-то диалог с очередным «побратимом», как режиссер впадал в бешенство и Арно его понимал. Какой бы эпизод они не брали, слова, столь искренние в древних легендах, превращались в пустой картон, в фальшь, в ложь. Пока на сцену не поднялся Валентин. Каждое его слово все больше и больше переносило Арно в древнюю анаксию, на войну, в ту страшную ночь, к огромной армии варитов. Он забыл о режиссере, о пьесе, о реквизите – обо всем и, не отрываясь, смотрел в знакомые зеленые глаза, которые сейчас метали настоящие молнии. Когда Валентин, задыхаясь от волнения, воскликнул: «Ушедшие в Закат, Чезаре! Это ловушка, они ждали нас!», Арно не выдержал и выкрикнул, даже не помня, к кому обращается – к унару или к настоящему гонцу: «Развернуть арьергард! Мы принимаем бой, Рино!». Валентин горячо пожал его руку и Арно уже готов был кинуться в атаку, когда услышал незнакомый голос: «Есть! У нас есть Ринальди!». Несколько секунд он силился вспомнить, кто этот смешной человек с всклокоченными волосами и как он оказался в лагере, пока Валентин не шепнул на ухо: «Это режиссер, Арно».

Савиньяк широко зевнул. Играть с Валентином было здорово и каждую репетицию он в этом убеждался. Впрочем, с ним здорово было все, а после нескольких совместных занятий в библиотеке Арно даже заинтересовался риторикой, от которой раньше увиливал всеми мыслимыми способами. Правда, и ему удалось заинтересовать Валентина информатикой, как раз на следующих выходных они планировали оккупировать компьютерный класс и поучиться программировать. Валентин на днях обмолвился, что давно придумал любопытный сайт, но не хочет просить кого-то другого воплощать в жизнь его идеи. Арно пообещал, что научит его всему, что умеет сам, а потом они вместе что-нибудь придумают с сайтом. Этих выходных Арно очень ждал, потому что разбирало любопытство, а Валентин наотрез отказался рассказывать про свою идею, пока за ними не закроется на ключ дверь компьютерного класса. Арно, засыпая, фыркнул, вспомнив, как мотивировал Придд свой категорический отказ: «Если я расскажу тебе сейчас, то к выходным ты уже все придумаешь, сделаешь, а потом еще и извинишься за то, что не дождался меня, ведь идея пришла тебе в голову в три часа ночи, и ты никак не мог удержаться». Правоту Валентина трудно было не признать. Арно закрыл глаза и сразу же провалился в сон.
***
- Валентин, помоги мне, пожалуйста.
- Что мне сделать, Габи?
- У меня пряжа едва не спуталась, нужно ее в клубок смотать. Подержишь?
- Да.
Малыш Валентин охотно подставил руки старшей сестре, с любопытством рассматривая пушистый, теплый и мягкий обруч, обхвативший его запястья. От него к Габриэле бежит нитка, забавно щекоча пальцы. Габи сначала наматывала нитку себе на пальцы, пока не получился фиалковый «браслет», а потом, сняв «браслет», стала обвивать нить уже вокруг него. Сначала получился бантик, потом – веретено, а теперь эта штука была больше похожа на мячик.
- А зачем ты перематываешь, Габи?
- Я попробовала вязать сразу из мотка, но нить цепляется и пряжа начинает путаться – приходится все время останавливаться и распутывать, а так и дольше, и неудобно. И нить порвать можно.
- А что ты хочешь связать?
- Красивую тунику.
- Зачем тебе? У тебя и так много платьев и всего остального. Мама тебе всегда всё покупает и даже карточку дала, я видел.
- Конечно, платья есть. Просто так получаются вещи, которых ни у кого нет. И мне нравится сам процесс – знаешь, вязание успокаивает и позволяет сосредоточиться. Что-то вроде медитации. Кроме того, это ведь очень приятно, когда носишь вещи, созданные вручную.
Я сейчас еще не все умею, но обязательно научусь не только вязать по схемам, но и свои модели придумывать. А когда я стану вязать совсем хорошо, я обязательно тебе что-нибудь свяжу – то, что ты сам выберешь. Будешь носить такую вещь?
- Конечно! А я не буду на девчонку похож?
- Нет, - серебряными колокольчиками рассыпался по гостиной смех сестры, - не будешь. Я тебе обещаю, что свяжу именно то, что ты захочешь.
- А как я узнаю, как выбрать?
- Мы вместе посмотрим журналы и ты покажешь, что тебе понравилось.
Шестилетний Валентин во все глаза смотрел, как непрерывно бегущая по его рукам нитка незаметно уменьшает «обруч», то есть, моток, постепенно перетекая в клубок-«мячик». Движение завораживало, как и негромкий голос Габи, напевавшей какую-то песенку, глаза потихоньку стали слипаться. Уже задремывая, он почувствовал, как последние витки пряжи соскальзывают с его запястий, а потом сестра подхватила его на руки и понесла в спальню.
Остаток лета Валентин так и провел рядом с Габриэлой, с восторгом наблюдая, как простые движения «волшебных палочек»-спиц заставляют нить цепляться за саму себя и буквально на глазах превращаться в тонкое и мягкое полотно с красивым узором. Вязальные схемы, испещренные различными значками: точками, кружочками, палочками, крестиками и галочками, складывающимися в необычные рисунки, казались таинственными магическими рукописями.
В колледж сестра поехала в новой тунике, а уютный зеленый свитер с косами стал самым желанным подарком к Зимнему Излому.

- Валентин, вот ты где!
- Привет, Габи! – Валентин поднял голову от учебников и улыбнулся заглянувшей к нему сестре. – Нужна помощь?
- Да – и как можно быстрее.
- Рассказывай.
- Понимаешь, мне одна модель понравилась…
- И?
- Но мне совершенно не понравилась рекомендованная пряжа. Я выбрала другую, она примерно той же толщины, но более мягкая и не колется. Когда я связала пробный образец, то он не совпал.
- Что значит «не совпал»? – не понял Валентин.
- Понимаешь, я взяла те же спицы, что и в описании, пряжа к ним подходит. Я думала, что погрешность будет минимальная, но, когда я попробовала провязать пробный квадрат в треть бье, то количество рядов и петель разнились. Проще говоря, если я набираю указанное количество петель и вяжу несколько рядов, то у меня получается не тот размер лоскута, который должен быть, а немного больший. Проблема в том, что в этом свитере используются несколько разных узоров и нужно точно рассчитать количество петель и рядов. И не хотелось бы в итоге получить вещь на пару размеров больше. Поможешь?
- Сделаю, что смогу, но тебе придется побыть рядом со мной, пока я не закончу вычисления – скорее всего, тебе придется мне объяснять детали.
- Конечно!
Вскоре Габриэла потрясала воображение однокурсников и вызывала глухую зависть однокурсниц роскошным ажурным свитером из пуха элитных варастийских кроликов.
Девятилетний Валентин, бившийся над задачкой пару вечеров, был невероятно горд собой и доволен тем, что смог применить школьные навыки в обычной жизни. Далеко не сразу он сообразил, что Габи, в любом случае, быстрее справилась бы с расчетами, чем ученик начальной школы, но ее просьба заставила его напрячься и освоить-таки нелюбимую математику. С тех пор вязальные схемы стали для него открытой книгой, читать которую, порой, было достаточно увлекательно.

- Габи!
Высокая стройная девушка обернулась и расцвела в улыбке.
- Вальхен! Давно за мной идешь?
- Несколько минут. Я звал-звал, а ты не откликаешься. Я уж было подумал, что обознался и хотел уйти, а тут ты услышала.
- Извини, задумалась.
Валентин окинул сестру внимательным взглядом.
- Ты прямо светишься вся и пританцовываешь. У тебя свидание? Я мешаю?
- Нет, что ты. Никакого свидания. Тут неподалеку мой любимый магазинчик со всем подряд для рукоделия, я туда направляюсь. Хочешь со мной?
- Наверное, это будет интересно. А что на этот раз ты будешь вязать?
- Не знаю. Посмотрю, что у них есть. Иногда я наталкиваюсь на очень красивые модели, но пряжу к ним никак не могу подобрать. А бывает наоборот: вижу пряжу и сразу представляю, что именно из нее лучше связать. Может быть, ты мне что-нибудь подскажешь, а?
- Я? Не уверен, что смогу чем-то тебе помочь, разве что цвет выбрать.
- Не скромничай, братец, ты уже вполне прилично разбираешься. Можно сказать, ты – уникум в плане рукоделия.
- Потому что обычно мальчишки всеми силами этого рукоделия избегают?
- Нет, потому что обычно люди сначала учатся вязать, начиная с самого простого, а потом осваивают чтение сложных схем и работу с ними. А ты эти схемы влет читаешь и пересчитываешь, если нужно. Не хочешь попробовать что-нибудь воплотить?
- Я подумаю.
Магазинчик под скромной вывеской в конце тенистой аллеи оказался неожиданно большим внутри, но очень уютным. От развешанных на стендах мотков разноцветной пряжи разбегались глаза. Хотелось сразу всего: и тончайшую пряжу гунамасса из руна бакранских высокогорных коз, и похожую на пушистую паутинку пряжу из пуха варастийских кроликов, и шелковую, и льняную, и…
Валентин задумчиво бродил по залу, краем глаза присматривая за сестрой – Габи явно разрывалась, не зная, чему отдать предпочтение. Мелькнула мысль подойти и помочь определиться с окончательным выбором, чтобы не пришлось торчать здесь несколько часов, но тут на глаза попались забавные мотки, в которых на тонко скрученной нити через равные промежутки были нанизаны плотные помпоны. Рядом были другие, тоже необычные: с коротким ворсом-травкой и в виде пухлого плюшевого шнура. Похоже, эта витрина была сплошь «детской» - приятные на ощупь фактуры и яркие цвета.
- Ну, что? – Габи подкралась незаметно.
- Как ты думаешь, - задумчиво протянул Валентин, - вот это подойдет на подарок младшим?
- Хм, неплохой выбор. «Травка» из флавионских водорослей и крабов очень хороша для детей – можно связать безрукавку Клаусу, это несложно, особенно, если взять вот эту, меланжевую, тогда переходы цветов сделают ненужным сложный рисунок.
А теперь – «помпончики»… Так, посмотрим, что тут у нас. М-м-м, карнейский дубовый шелк и нухутский бамбук – просто идеальное сочетание: мягко, тепло, не вызывает аллергии, дышит. Что же из нее сделать?
О, придумала! Шапка-капюшон – это просто замечательный вариант для Питера, он ведь всюду залезть норовит и постоянно скидывает обычные шапочки. Берем?
- Да. Пожалуй, я действительно попробую. Ты мне объяснишь основы?
- Основы ты и так знаешь, осталась только прикладная часть. Подожди минутку, я прикину, какое количество пряжи нужно.
- Вот так сразу? – удивился Валентин. – Без примерок и расчетов?
- Опыт, братец.
Вязать, действительно, оказалось несложно и увлекательно, хотя в первые несколько дней немного ныли пальцы от непривычной нагрузки. Для безрукавки Габи предложила очень простое чередование лицевых и изнаночных петель, давшее, в сочетании с плавными переходами всех оттенков голубого и ворсом, замечательный эффект водоворота. А объемный мягкий бирюзовый капюшон-шлем с забавными кошачьими ушками так понравился малышу Питеру, что проблемой стало не уговорить его надеть шапочку на прогулку и не снимать на улице, а не носить его дома.
Процесс затянул и Валентин быстро обзавелся собственным комплектом вязальных аксессуаров – просто придя после занятий домой, он обнаружил на постели кейс, в креплениях которого были устроены все размеры спиц и крючков, мерные ленты, булавки и прочее. Габриэла сказала, что этот подарок – малая часть ее признательности за всю ту помощь, которую он все это время ей оказывал. Валентин был благодарен сестре и за сам подарок, и за то, что кейс не вызывал ассоциаций с рукоделием – он достаточно видел шкатулок для спиц и булавок в том магазинчике и мысль о том, что плетеный короб, украшенный розами, котятами и ангелочками, появится в его комнате, его смущала.
Он долго не мог решиться признаться семье в своем выборе – казалось, что родители не одобрят такого «девчоночьего» увлечения, так что даже подарки для братьев Габриэле пришлось выдать за свое рукоделие. О хобби знал еще Джастин, как-то раз зашедший к нему без стука и заставший врасплох – впрочем, брат не видел в этом ничего плохого, сказав, что такое занятие полностью соответствует усидчивому характеру младшенького.
Только накануне своего одиннадцатилетия Валентин рассказал матери. Та выслушала, похвалила за прилежание и пообещала сама поговорить с отцом. Вальтер, подготовленный супругой, немного поразмышлял и решил, что рукоделие – это, конечно, не совсем мужское занятие, но в любом случае, лучше пусть будет вязание, чем компания сверстников-сорвиголов, где уж точно ничему хорошему не научат, только сквернословить, играть в карты и – не приведи Создатель! – пить вино до совершеннолетия.

Магазинчик, несколько лет назад показанный ему Габриэлой, встретил тишиной, приветливой улыбкой продавщицы, узнавшей постоянного покупателя, и огромным выбором. Валентин бродил вдоль стендов и витрин, сам не зная, что именно ищет. Как говорила в таких случаях Габи, «просто жду, за что взгляд зацепится».
До годовщины свадьбы герцога и герцогини Придд было шесть месяцев, а Валентин все никак не мог определиться с подарками. Дело было в том, что он считал не слишком правильным покупать подарки родителям на их же деньги – ведь своего источника доходов у него еще не было. Нет, разумеется, у него был персональный счет, открытый отцом, когда он родился и Валентин мог им пользоваться – но эти деньги не заработаны самостоятельно. Мысль о том, что он уподобиться взбалмошной девице, устроившей истерику в ювелирном салоне, куда он сопровождал Джастина, чтобы забрать подарок для его девушки, была неприятна. Посетительница салона, оказавшаяся матерью скандалистки, не знала, куда деть глаза от смущения, и растеряно пыталась утихомирить дочь, но та не желала ничего слушать, только требовала, чтобы мать немедленно дала ей кредитку, «чтобы купить тебе подарок». Девице даже в голову не пришло, что расплачиваться за подарок матери она собиралась из материнского же кармана – причем, даже не интересуясь, нужна ли эта вещь одариваемой.
Если же потратить деньги только на материал для подарка, то ручной труд и персональное внимание сделают его особенным. Как верно заметила Габи, такие вещи дарить и получать очень приятно. Оставалось решить, что именно связать.
Выбор осложнялся тем, что и мама, и отец даже в домашней обстановке очень редко надевали что-то неформальное. А хотелось порадовать их вещами, которые будут нужны чаще, чем пару раз в году.
Внимание привлекло деликатное покашливание.
- Извините, что отвлекаю, - Валентин уже знал, что консультанта зовут Ровена, - быть может, я смогу вам помочь?
- Возможно. Я сам еще не знаю, что ищу.
- Тогда давайте искать вместе. Вы еще не определились, какую вещь будете вязать, верно?
- Да.
- А для кого и по какому поводу?
- У моих родителей годовщина свадьбы. Проблема в том, что они оба ведут активную светскую и деловую жизнь, которая не предполагает ношение неформальной одежды.
- А дома?
- Тоже редко. Кроме того, я хотел бы подарить им вещи, которые бы перекликались между собой.
- Думаю, мне есть, что вам предложить. Вы подождете минуточку?
- Разумеется.
Ожидание не затянулось. Постукивая каблуками, девушка появилась в зале, бережно прижимая к себе небольшую коробку и прошла к столику.
- Наша новинка. Это пробная партия, мы очень долго вели переговоры с Бордоном о поставках и в случае заинтересованности наших покупателей, пряжа, скорее всего, будет поставляться под заказ. Все производство: и разведение моллюсков, и добычу сырья, и его обработку, и прядение, и производство изделий из этой пряжи контролирует одна семья, которая только недавно согласились поставлять небольшие партии нам. Изначально только бордонцы работали с ней – кружева и вязание из виссона славятся на все Золотые и Багряные земли. Достаточно дорогая пряжа, но вы, я думаю, можете себе ее позволить.
- Вы утверждаете, что это тот самый, почти легендарный бордонский виссон? Который еще называют морским шёлком?
- Понимаю ваше удивление, - спокойно кивнула Ровена. – Вот, пожалуйста, вы можете удостовериться, все необходимые сертификаты соответствия и сопроводительные документы за подписью главы фамилии Медуччи.
Быстро просмотрев документы, Валентин убедился в подлинности известной на все Золотые земли торговой печати дожей Медуччи. Терпеливо ожидающая девушка забрала бумаги и протянула ему почти невесомый моток пряжи.
- Проверьте.
Валентин, затаив дыхание, аккуратно стал складывать и сжимать пряжу. Она послушно уменьшилась вдвое, потом вчетверо, еще и еще. В итоге, моток с его ладонь сжался до размера некрупной сливы.
- Восхитительно! Ровена, это то, что нужно. Какие цвета есть в наличии?
- Виссон не окрашивают, можно лишь усилить блеск и естественный золотистый цвет волокон. Раз ваши родители ведут светскую жизнь, и вы хотите, чтобы подарки были взаимосвязаны, то позвольте дать вам совет по моделям – я заметила по вашим покупкам, что вы не боитесь деликатной пряжи и сложных схем – думаю, вашей матушке подойдут оперные перчатки, а вашему отцу можно будет связать очень простой шарф для торжественного выхода.
- Вы правы, Ровена, идея замечательная! Поможете мне рассчитать необходимое количество пряжи?
- Разумеется.
Ровно через шесть месяцев пятнадцатилетний Валентин попросил разрешения войти в апартаменты герцогини Придд. Мать, как раз примерявшая наряд, сшитый к приему по случаю годовщины, обрадовано поцеловала сына и получила в подарок маленькую бархатную шкатулку для ювелирный украшений. Внутри была пара тончайших золотистых перчаток, невесомо окутавших руки выше локтей. Подарок был настолько тонок и деликатен, что Ангелика без труда надела даже любимый перстень, обхватывающий палец, как влитой.
Отцу, зашедшему поздравить супругу с годовщиной, достался тонкий шарф, безупречно гармонирующий с торжественным костюмом. Он был более плотным, нежели перчатки – Валентин добавил к виссону не менее редкий и дорогой шелк фельпских киркорелл, имеющий такой же естественный золотисто-шафрановый блеск и дающий большую плотность и прочность.
Весь вечер мать сияла не только от поздравлений с годовщиной и комплиментов – каждая приглашенная дама пыталась выведать тайну: у какого кутюрье герцогиня заказала такой великолепный дуэт для себя и супруга. Секрет остался нераскрытым.

- Добрый день, вы позвонили в магазин «Все для рукоделия», меня зовут Ровена. Чем я могу вам помочь?
- Добрый день, Ровена, я ваш постоянный покупатель, номер моей карты ***. Мне срочно необходима консультация.
- Да, я вас помню. Чем могу быть полезна?
- В прошлый раз вы упомянули, что стали сотрудничать не только с компаниями - производителями пряжи, но и с частными мастерами, изготовляющими пряжу под конкретный заказ. Я могу воспользоваться этим предложением?
- В любое удобное вам время. Планируете заказать нечто особенное?
- Да. Если возможно, я хотел бы сначала пообщаться с мастером лично, чтобы обсудить варианты и уточнить некоторые характеристики пряжи, а потом уже оформить заказ.
- Я могу предоставить вам контакты нескольких прях, работающих в Олларии и в пригородах – они уже очень хорошо себя зарекомендовали: работают с любой пряжей, как с чистой, так и смесовой, и выполняют заказы быстро и качественно.
- Вы меня весьма обяжете.
Мастером оказалась молодая, уверенная в себе женщина, представившаяся Дианой. Внимательно выслушав пожелания Валентина, она подробно расспросила его, какие именно пряжу он желает получить, для какого изделия и в какие сроки. Немного подумала и предложила внести некоторые изменения в состав, пояснив, что такое сочетание материалов даст ровную, прочную, очень легкую и теплую нить с приятным шелковистым блеском.
- Итак, давайте рассмотрим варианты, которые вам понравились и вы хотели бы включить их в состав пряжи.
Пух торских и варастийских волкодавов считается одним из лучших решений для зимы, но необходимо помнить, что имеется в виду, в первую очередь, либо низкие температуры и ветер в северных горах, либо сильные ветра с большой разницей между дневной и ночной температурой в степи – в таких условиях чисто собачья пряжа оправдана, в изделиях из нее, лишь укрывшись от сырости, можно даже на снегу спать. Если вы наденете такой свитер для прогулок по Олларии, зимой вам больше ничего не потребуется – иначе взмокнете через полчаса.
Все вышесказанное, но в превосходной степени относится и к шерсти седоземельских овцевбыков. Её преимуществами является мягкость, которой она превосходит шерсть бакранской козы гунамасса, и то, что она не раздражает даже младенческую кожу.
Холтийская хольпака мягкая, легкая, теплая, тонкая, с красивым шелковистым блеском и, опять-таки, очень бережно относится даже к самой чувствительной коже.
Кэналлийская мэрино идеально вписывается в этот ряд, подчеркивая достоинства предыдущих вариантов своими: он так же легкая, мягкая и теплая, но, помимо этого, дает прекрасный объем и эластичность, помогает регулировать тепло- и влагообмен, впитывая излишки влаги и охлаждая тело, когда это необходимо.
Подытожим: все эти виды шерсти, как по отдельности, так и вместе, можно спрясть в тонкую – в случае необходимости и в толстую – ровную, прочную, легкую, мягкую и очень теплую пряжу.
Однако, поскольку в изделии из нее вы не планируете исследовать Седые земли или покорять торские перевалы, я предлагаю ввести компоненты, которые адаптируют пряжу к условиям Центрального Талига.
Для начала, взгляните вот на эту ровницу – это выделанная и полностью готовая к прядению, но еще не окрашенная марагонская крапива. Некоторые сравнивают ее с льном-долгунцом, но крапива имеет перед ним несколько преимуществ. Она мягче и эластичнее, поскольку ее делают из полых стеблей, имеет естественный шелковистый блеск. Благодаря полому строению она так же лучше регулирует теплообмен и впитывает влагу – то есть, может сбалансировать шерсть. Учитывая характеристики шерстяных и пуховых составляющих, ее должно быть не менее половины объема.
Насколько я поняла из вашего перечня, цена вас не смущает – тогда могу предложить взять в качестве основы нить морисского шелка-сырца.
- Думаю, предложенное вами сочетание оптимально. Остались еще два момента: цвет и толщина пряжи. Мне нужна тонкая и толстая, но хотелось бы, чтобы их состав не отличался слишком сильно. Это возможно?
- Да, без проблем. На какие части изделия пойдет более толстая пряжа?
- Горловина и ворот, рукава от запястий до локтей, плечи.
- В этом случае можно немного изменить процентное соотношение и добавить побольше мэрино, уменьшив долю собачьего пуха и шерсти овцебыков. Получится мягкая и плотная нить.
- То, то нужно. Теперь по цвету.
- Я предлагаю следующий вариант: для прядения берется максимально светлый материал, в случае с шерстью и пухом – от светлых особей, а после того, как пряжа будет готова, окрасить ее в выбранные оттенки. Можно, конечно, подобрать уже окрашенный материал, но не будет гарантии, что составляющие пряжи совпадут тон в тон.
- Ваше предложение разумно. Окрашивать тоже будете вы?
- Могу я, но если слишком сложный состав, то лучше будет доверить моей коллеге, специализирующейся как раз на окрашивании. Вам нужны два цвета, я верно поняла?
- Да, винно-красный для тонкой нити и золотой, как у виссона, для толстой.
- Тогда сама справлюсь. Пару раз были случаи, когда заказывали окрашивание с переходом из одного тона в другой или с неестественно-яркими тонами – такое лучше к специалисту, конечно. Вот, укажите на палитре оттенки.
Оплатив материалы, через полтора месяца Валентин получил свой заказ. Тонкая красная нить мягко играла переливами на солнце, казалось, что лучшая кэналлийская Кровь каким-то чудом превратилась в пряжу, окутывая пальцы нежным теплом, стоило лишь слегка коснуться. Упругий золотистый моток сам просился в руки, напоминая своим блеском растрепанные кудри Олененка.


Ты знаешь, я не хочу тебя своим называть
И, точно знаю, ты меня – тоже.
И я тебя не хочу ни у кого отбивать,
И ревность меня совсем не гложет.
Даже когда я одна,
Когда на небе скалит зубы луна,
Мне так легко и спокойно,
Что где-то там далеко есть ты.

В наушниках негромко мурлыкала любимая песня, расслабляя и помогая сконцентрироваться. Плеер был запрограммирован на случайный выбор композиции и именно «Ты знаешь…» почему-то выпадала чаще всего. Казалось, приборчик улавливает и озвучивает его настроение – и в самом деле, ему хватало того, что Арно просто есть в этом мире, в его жизни, что можно видеть его каждый день и разговаривать с ним, смеяться, репетировать и готовиться вместе к занятиям. Как-то даже и в голову не приходило начать ухаживать за Арно – зачем, если и так все замечательно? Они дружат и этого довольно. Зачем метаться и биться в истерике, рыдая о том, что объект любви не то, что не ответит, но и не узнает о его чувствах? Валентин точно знал, что Арно оказывает внимание исключительно девушкам, так что любые попытки объясниться ни к чему не приведут – разве что к потере дружбы.
Наверное, какая нибудь экзальтированная особа на его месте воскликнула бы, что за любовь стоит бороться, жертвуя всем и добиваясь взаимности, во что бы то ни стало, но Валентин был с этим не согласен. Он любил – и был счастлив. Мысль о том, что Арно может влюбиться в одну из их соучениц, нисколько его не беспокоила – Валентин знал, что их отношениями Олененок дорожит, а значит, не прекратит общаться. Ну, а требовать, чтобы любимый человек принадлежал ему полностью и отвечал взаимностью на все его чувства мог только законченный эгоист. Валентину вполне хватало самого факта наличия Арно в его жизни и того, что Олененку хорошо.
Валентин закончил ряд, развернул вязание, передвинул на одно деление счетчик рядов и улыбнулся своим мыслям. Почему-то сегодня весь день воспоминания так и лезли в голову, стоило только отвлечься от учебы или тренировок. А как только он закрылся в комнате и достал свой «волшебный чемоданчик», хлынули бурным потоком. Хорошо, что этот поток не настолько отвлек его внимание, чтобы начать спускать петли или путаться в рядах – кстати, сейчас нужно сделать убавление для пройм рукавов.
Когда он только начал работу, то не сразу смог выбрать, где лучше убавлять и прибавлять петли – в начале и конце ряда или ближе к середине. С одно стороны, делая это ближе к середине, можно получить красивую линию, как будто вытачки действительно прострочены, с другой… Красивая линия – это хорошо, но вяжет-то он свитер, имитирующий кольчугу – а откуда у кольчуги вытачки?
Снова взявшись за спицы, Валентин, то и дело поглядывая на эскиз, вспоминал, с каким вдохновением создавал его и как едва успел в последний момент перед приходом Арно его спрятать: так не хотелось отказываться от этой идеи, что пришлось выдержать нелегкую внутреннюю борьбу.

Валентин нанес последние штрихи и залюбовался. Вообще-то, при создании эскизов портретное сходство было не нужно, можно было просто наметить части тела, чтобы были понятны пропорции, но он увлекся и не просто прорисовал черты Олененка, но и раскрасил рисунок. Получилось замечательно, только вот…
Валентин вздохнул и отложил лист. Замечательно, но не то, что нужно. В Гальтаре не носили кольчуги, они получили широкое распространение уже после смерти Эрнани Святого – столетия так через полтора. У простых воинов были льняные и кожаные линотораксы, а у эориев и их приближенных – бронзовые анатомические кирасы. На рисунке же Арно красовался в алой кольчуге, перехваченной на талии наборным поясом, с золотыми наручами, наплечниками и воротом-горжетом – тоже, кстати, более поздним изобретением. Смотрелось все вместе на диво органично и невообразимо прекрасно, а уж как во всем этом был бы неотразим Олененок – словами не выразить. Но, к сожалению, все это великолепие не имело отношения к описываемому в пьесе периоду. А Валентин был не из тех, кто из любви к красивому жесту или кадру откажется от исторической достоверности, отмахнувшись от справедливой критики затасканной фразой: «Я так вижу!». Каждый раз, когда он слышал такое объяснение, особенно, если речь шла об очередной «исторической» экранизации, так и тянуло сказать, что если «видение» ставится превыше точности, то и снимать нужно фэнтези, где можно показать все, что угодно, а не претендовать на «исторический реализм и достоверность».
Собственно, именно это он и изложил на сайте кинокомпании, в разделе отзывов, после нашумевшей – и буквально раздраконившей его, что было исключительным событием – недавней премьеры драмы о буднях низложенной королевы Бланш в Агарисе: кто бы тогда позволил «благочестивой вдове» разгуливать по святому граду в полупрозрачных облегающих платьях с разрезами и без рукавов?! А если учесть, что вместо не слишком молодой и не слишком красивой изначально Бланш Маран на экране показали стройную пышногрудую девицу едва ли двадцати лет от роду, выглядящую, скорее, старшей сестрой своему «сыну», то ни о какой достоверности и историчности и речи быть не могло, одно только это превратило драму в фарс. Создатель «шедевра» попытался тогда задавить шестнадцатилетнего Валентина авторитетом, ссылаясь на художественную интерпретацию и его некомпетентность как критика – и это стало последней каплей. Если до того он всего лишь хотел указать на дурно подобранные наряды, которые больше всего походили на современные вечерние и коктейльные платья, слегка стилизованные под старину, то после напыщенного и высокомерного ответа ничего не оставалось, кроме как принять вызов.
Валентин еще раз пересмотрел фильм, на этот раз с карандашом и блокнотом в руках, после чего написал разгромный отзыв, в котором перечислил все ляпы и недочеты, все «художественные интерпретации» и «находки», все очевидные и неочевидные нелепости и исторические несоответствия, задав в конце вопрос: действительно ли режиссер приглашал консультантов-историков и если да, то почему не воспользовался их советами? Статью он разместил как на сайте кинокомпании, откуда ее очень быстро удалили, так на других ресурсах, в том числе, в разделах обсуждений на сайтах кинотеатров, где демонстрировался «шедевр». Дискуссия развернулась бурная, но в итоге большинство склонилось к мнению Валентина: если уж фильм заявлен как исторический, то и не следует делать из него непонятно что.
Но как же красиво получилось! Даже жаль, что Арно не примерит все это великолепие. Интересно, а ему самому эскиз понравится? Валентин придирчиво посмотрел, отойдя от стола на несколько шагов, и уверенно кивнул – понравится. Поэтому от рисунка следует избавиться: если его увидит Сэ, то никакие доводы об историческом несоответствии его не остановят, вцепится и будет утверждать, что было, просто очень редко, а вот у него, как потомка Абвения, было точно.
Стук в дверь раздался неожиданно. Валентин кинул взгляд на часы и удивился – диалог с самим собой, вернее, борьба чувства ответственности с чувством прекрасного затянулась почти на четверть часа, так что уничтожить рисунок не получится: Арно непременно заинтересуется обрывками, а если сжечь лист, то сработают датчики противопожарной системы. Значит, пока нужно спрятать эскиз в столе, а порвать уже после. Или не порвать.
В тот вечер они снова засиделись почти до отбоя, увлеченно разрабатывая эскизы амуниции и обсуждая детали пьесы, но как только за Арно закрылась дверь, Валентин достал злополучный рисунок и снова задумался. Уничтожать такую красоту, сотворенную, к тому же, в порыве вдохновения, было до слез жаль. Можно просто оставить – или даже подарить Арно, но после спектакля.
Валентин попробовал представить реакцию Олененка на подарок – к гадалке не ходи, тот сначала восхитится, а потом начнет возмущаться, что «такую классную идею не использовали в постановке». А что, если…
Нахмурившись, Валентин прикусил губу. Где-то он ведь видел нечто подобное, причем, совсем недавно. Еще ведь и мысль мелькнула, что идея интересная. Вспомнил!
Быстро включив ноутбук и войдя в сеть, Валентин открыл одну из своих закладок. Так и есть, это оно! На сайте, посвященном вязанию, одна из постоянных посетительницы форума выложила свое творение: куртку, напоминающую алатский доломан, даже с галунами, с описанием и схемой и пригласила к обсуждению. Связан «доломан» был платочной вязкой, из тонкой пряжи и, если смотреть вскользь, казался сделанным из кольчужного полотна.
А ведь это идея! Пусть его эскиз и не годится для пьесы, вовсе необязательно откладывать его «в стол» - можно связать свитер, имитирующий доспехи. Так, сейчас уже нужно ложиться и точные расчеты придется отложить на завтра – какое все-таки счастье, что он принимает участие в разработке костюмов: есть полные мерки всех участников постановки, в том числе, Арно – а покупку пряжи и вовсе до выходных, но как это все лучше связать? Основной узор – кольчуга, значит, тонкие пряжа и спицы и платочная вязка, а вот другие части «доспехов»? Цвет – золото, узор… «жемчуг»? Нет, не годится. А если «шишечки»? Точно, «шишечки» на лицевой глади отлично сымитируют заклепки на металле.
На следующий день, как только закончились занятия, Валентин заперся у себя, достал эскиз, мерки Арно и принялся за расчеты. Завершив вычисления, он зашел на сайт магазина и начал просматривать ассортимент. Выбор впечатлял, как всегда, но того, что было нужно, не находилось – либо цвет не подходил, либо характеристики. Валентин так четко «видел» будущий свитер, словно уже держал его в руках, ощущая его мягкость и легкость.
Заметив раздел «Дополнительные услуги» Валентин неожиданно вспомнил свой последний визит в магазин и слова Ровены о том, что у постоянных клиентов появилась возможность заказывать индивидуальную пряжу: под эти заказы доставляли сырье и прядильщицы создавали нить нужного состава, толщины и цвета. Тогда его не заинтересовало это предложение, но жизнь прекрасна и удивительна: никогда не знаешь, что и когда понадобится. Эту мысль он додумывал, уже набирая знакомый номер.


Тебя я вижу редко, ну и что из того?..
И, разумеется, ты меня - тоже.
Ты на работе, куришь и глядишь в потолок
Или на всякие поганые рожи.
А вечером ты выйдешь под дождь
И ты, конечно, ко мне не придешь -
Но мне легко и спокойно,
Что где-то там далеко есть ты.

Поймав себя на том, что начал негромко подпевать, Валентин усмехнулся и отложил спицы, разминая пальцы. Пряжу он получил незадолго до Зимнего Излома, так что на каникулах успел еще раз проверить расчеты, связав пробные лоскуты и начать вязать спинку свитера. С ней он закончит завтра и сразу приступит к передней части. Потом – рукава и «дополнительные части доспехов» из более толстой пряжи. Или сделать небольшой перерыв и сначала повязать из золотистой пряжи? Учитывая размеры горжета, наплечников, наручей и толщину нити, управится он быстро – за несколько вечеров.
Да, пожалуй, так и надо поступить. После того, как будут готовы «золотые» составляющие, можно будет быстро связать «кольчужные» части рукавов – там совсем немного работы, тоже на два-три вечера, в зависимости от загруженности на занятиях и тренировках и усталости. А уже потом приступать к изготовлению передней части свитера – к тому времени он отдохнет и будет готов к длительной монотонной работе.
Он редко прибегал к этому трюку: вязание само по себе уже были отдыхом, от него Валентин еще ни разу не уставал, но сейчас ему все время казалось, что он не успеет связать свитер до премьеры. Умом он понимал, что времени хватает, но набирать петлю за петлей, ряд за рядом и при этом почти не ощущать, что полотно увеличивается – издержки работы с тонкой пряжей и спицами – это заставляло нервничать. Чтобы избавиться от этого ощущения, нужно перейти на некрупные детали либо на более толстую пряжу, чтобы работа продвигалась быстро и результат был сразу виден – а тут и то, и другое сразу. А закрепить уверенность в том, что работа не затянется, помогут небольшие и быстро вяжущиеся «кольчужные» части рукавов.
Аккуратно свернув недовязанную спинку и закрепив на спицах заглушки, не дающие петлям соскользнуть, Валентин убрал все в кейс, давным-давно обретший постоянное пристанище на подоконнике, принял душ и отправился спать. Завтра будет новый день и новые заботы. И будет Арно, тормошащий и подбивающий на проказы – как только сил на все хватает, учитывая их загруженность? Впрочем, чему удивляться – он из Дома Молний, им энергии не занимать.

«Создатель, за что мне это?» - мысленно простонал Валентин, навзничь падая поверх покрывала. Сил не было совсем, голова шла кругом, а перед глазами прыгали, извивались и произвольно меняли размеры цифры, символы, буквы и отдельные слова. Кажется, попробовать себя в программировании было не лучшей идеей.
Валентин с тяжелым вздохом перевернулся на бок, потом сел. Встать получилось только через пару минут.
«Если прямо сейчас не пойду в душ, то потом уже просто не хватит сил. Или голова лопнет», - подбодрив себя такими доводами, Валентин устало поплелся в ванную.
Контрастный душ разогнал сонную одурь и голова, начавшая было наливаться свинцовой болью от усталости, перестала раскалываться.
Начиналось все неплохо: после завтрака воодушевленный Арно привел его в компьютерный класс, запер дверь, усадил перед монитором и начал объяснять азы. В его речи с угрожающей скоростью и частотой мелькали непонятные «теги», «разметки гипертекстов», «динамичные атрибуты», «верстки», «домены», «головы документов», «тела документов» и так далее, и так далее.
Потерявшийся во всех этих терминах Валентин сначала пытался переспрашивать, уточнять и записывать, но потом просто махнул рукой. Олененок так увлекся творческим процессом, что останавливать его или мешать было попросту жаль. Дождавшись первой за полчаса понятной фразы: «Ну, вот, видишь, как все просто? Тебе понятно?», он с чистой совестью ответил: «Нет».
Полюбовавшись на вытянувшееся лицо Арно, Валентин вздохнул и попросил еще раз объяснить все то же самое, но помедленнее и попроще.
- Как ребенку, что ли? - недоуменно протянул Сэ.
- Именно – потому что в плане программирования я от этого ребенка не слишком-то отличаюсь, - кивнул Валентин.
«Помедленнее и попроще» оказалось чуть понятнее, но именно что чуть: легко возникающий перед внутренним взглядом сайт оставался недостижимой мечтой.
«А не зря ли я это затеял? – в очередной раз подумал Валентин. – В конце концов, в сети и так достаточно ресурсов, посвященных вязанию, так ли уж нужен еще один?»
Сайтов, действительно, было много, но, на взгляд самого Валентина, далеко не все из них были удобны и понятны. Где-то предлагались сразу сложные или выглядящие таковыми модели, при этом никаких пояснений к терминам не было: новичкам там можно было разве что картинки посмотреть и уверовать в то, что рукоделие – это невероятно трудно и занудно. На других ресурсах посетителям «разжевывали» все, вплоть до того, почему в написанном предложении запятая поставлена так, а не иначе – в итоге, тот, кто впервые взял спицы в руки, ощущал, что к нему относятся не как к ученику, а как к неразумному младенцу, которого сначала нужно научить правильно ложку держать, а потом уж и к более сложным вещам подпускать.
«Может, проще зарегистрироваться в системе электронных дневников? Там уже все готово, нужно просто выбрать из предложенных дизайнов или заказать индивидуальное оформление – и вперед, выкладывай, что хочешь, отвечай на вопросы».
Да, так можно было поступить, но этот вариант он отбросил еще в прошлом году: такой дневник мог стать хорошим дополнением, но не основой. Все-таки сайт хорош именно тем, что с главной страницы можно перейти сразу в тот раздел, который нужен, а то и поиском воспользоваться, не листая все посты.
Едва не пропустив обед – хорошо, что Арно догадался постучать к нему, прежде чем идти в столовую – Валентин вяло порадовался, что на сегодня не назначена ни одна тренировка, а задания для самостоятельной работы он сделал с вечера.
Видимо, поняв, что столь любимые им компьютерные хитрости далеко не так просты для окружающих, Арно вытащил Валентина на верховую прогулку.
- Давай-давай, тебе срочно проветриться нужно, а то на Понси стал похож: бледный, глаза разбегаются, взгляд отсутствующий, - шутил Олененок, сноровисто седлая сначала коня Валентина, а потом уж и своего. - Извини, не учел твою хрупкую душевную организацию истинного гуманитария. В следующий раз все будет строго дозировано и с перерывами на усвоение материала.
Беззаботная болтовня, вкусный морозный воздух парка с прозрачным куполом неба, мерное поскрипывание седел и дружелюбное пофыркивание лошадей помогли привести растрепанные чувства в порядок.
- Спасибо, Арно, мне это было нужно, но сам бы не дошел. Знаешь, я отвык так много не понимать – оказывается, это физически тяжело. Можно будет попробовать еще раз, но чуть позже.
- Давай. Я посмотрю методички по созданию сайтов, может, найду что интересное. Я так привык все эти символы на раз считывать и что ты всегда все знаешь, что с места в карьер взял – вот тебе и непонятно. Правда, бывает и так, что как ни объясняй, не помогает – нет таланта, как в музыке или живописи.
- Вполне возможно, это как раз мой случай. Я ведь могу пользоваться готовыми ресурсами, но это все равно, что слушать музыкальный альбом или на выставку в картинную галерею сходить. А вот самому картину написать или симфонию – это совсем другое, не каждый сможет. Ты говорил, что есть так называемые конструкторы сайтов – может, с ними будет попроще?
- Можно попробовать, - кивнул Савиньяк, - хотя бы и в качестве тренировки.
- Ну, а если у меня совсем-совсем не выйдет и выбросить идею из головы не получиться, я его тебе закажу. Возьмешься?
- Спрашиваешь. Мне нетрудно тебе помочь, да и интересно, что ты там такое задумал.
- Значит, договорились. Лошади уже прогрелись – наперегонки учебной рысью?
- Легко. Догоняй! - и Олененок, просто бросив стремена, сменил аллюр раньше, чем Валентин успел перекинуть их через седло. Пришлось догонять.
После прогулки, убедившись, что Валентин снова в норме, Арно куда-то умчался, торопливо извинившись уже на бегу: его ждали в другом месте и он почти опоздал. Валентин, немного постояв у окна, достал клубок, спицы, включил плеер и начал набирать петли для переда свитера.
Ночь из снов строит мосты,
В облаках расцветают цветы,
А в реке, как рыбы, звезды плавают.
Ветер шевелит кусты,
Дождь раскрывает зонты,
А где-то там далеко есть ты.


*Лаковые лаики - аналог оксфордов в кэртианских реалиях

Окончание в комментариях


Вопрос: Понравился фик?
1. Да  1  (100%)
2. Нет  0  (0%)
3. Ничего так, но можно бы и лучше  0  (0%)
4. Есть предложения по улучшению, в комментариях распишу по пунктам  0  (0%)
5. Хочу продолжение  0  (0%)
6. Пиши еще!  0  (0%)
Всего: 1
Всего проголосовало: 1

@темы: фанфики, приддоньяк, ОЭ

URL
Комментарии
2016-09-26 в 18:20 

читать дальше

URL
2016-09-26 в 18:22 

читать дальше

URL
2016-09-26 в 18:23 

читать дальше

URL
2016-09-26 в 18:23 

читать дальше

URL
2016-09-26 в 18:24 

читать дальше

URL
2016-09-26 в 18:25 

читать дальше

URL
2016-09-26 в 18:26 

читать дальше

URL
2016-09-26 в 18:28 

читать дальше

URL
2016-09-26 в 18:28 

читать дальше

URL
2016-09-26 в 18:29 

читать дальше

URL
2016-09-26 в 18:31 

читать дальше

URL
2016-09-27 в 22:47 

freir
"Только у нас - патентованные капли Валентинин от излишней горячности и несдержанности"
:inlove:
Большое спасибо за хэппи-энд!
Так и представляю себе Валентина со спицами!!

2016-09-27 в 23:52 

Доброго времени суток, freir!
Как по мне, вязание ему отлично подходит: успокаивает, позволяет проявить фантазию, дает возможность поразмышлять, пока руки заняты. Ну, и то, что результаты его увлечения радуют близких ему людей и приносят им пользу тоже не на последнем месте.
И, конечно же, куда мы без хэппи-энда - да еще в такой спокойной истории. Пусть хоть в AU-шке будет у Валентина счастливая жизнь, не омраченная потерями, и любовь, право на которую не нужно доказывать, прыгая по льдинам и выходя из окружения с раненным генералом на руках.

URL
2016-09-28 в 10:12 

НеЛюбопытное созданье, это прекрасно! Спасибо огромное за львиную долю позитива с утра!

2016-09-28 в 22:32 

Scrutinizer, всегда пожалуйста! Тем более, что вы уже столько эмоций подарили своим "Лоскутным" фанфиком. А "Выстрел" просто-таки греет душу своей нежностью и позитивом. Кстати, очень интересно, как будут развиваться события в "Белоснежке по-кэртиански": заявленный приддоньяк - это ведь Арно с Валентином?

URL
2016-09-29 в 00:53 

НеЛюбопытное созданье, спасибо! Для меня радость читателя - это очень важно и очень нужно. Отзывы всегда спасают, если вдохновение начинает тускнеть.
Согласитесь, если я сейчас раскрою подробности, читать будет уже не столь интересно ;) . Скажу только что никто из Приддов не уйдёт обиженным :) .
Фанфик пишется :) . У меня шикарная муза *___* .

2016-09-29 в 01:41 

Габриэль~
Цветы выпускают шипы просто от злости (с)
Очень приятный текст. :sunny:
Замечательная идея с постановкой, я бы посмотрела, тем более с Валентином в роли Ринальди) Эх, мечты ))))
И очень неожиданное хобби) Радостно видеть, что Валентин, как всегда, мастер своего дела, в чём бы оно ни заключалось))
Спасибо за фанфик и созданное им настроение! :flower:

И не удержусь:
Как по мне, вязание ему отлично подходит: успокаивает
Вы необыкновенно живо напомнили мне Райнштайнера, который считает, что Валентина нужно успокаивать. :laugh:
Кто бы подкинул ему идею?)

2016-09-29 в 19:49 

Scrutinizer, шикарная муза - это классно, очень за вас рада. Буду ждать продолжения, сколько потребуется. Про пейринг спросила потому, что для меня самый правильный приддоньяк - это именно Олененок и Зараза, но я понимаю, что сколько людей, столько и мнений, а вкусы у всех разные.

URL
2016-09-29 в 20:02 

Габриэль~, спасибо за похвалу!
Замечательная идея с постановкой, я бы посмотрела, тем более с Валентином в роли Ринальди
Так я бы тоже не отказалась, но что-то никак... Зрелище из разряда "только для ваших избранных глаз".
Вы необыкновенно живо напомнили мне Райнштайнера, который считает, что Валентина нужно успокаивать.
А чего вы хотели - у них в колледже в качестве ассистента преподавателя подвизается Понси! А это страшно! А в целом Валентин в процессе просто упорядочивает мысли, впадает в медитативный транс и подключается к вселенскому разуму. Ну, мне так кажется. Вот так вот задумается, отвлечется, а потом - пожалуйста, объемная модель Вселенной! Изучайте, господа сьентифики.

URL
2016-09-29 в 20:11 

НеЛюбопытное созданье, классические приддоньяки у меня есть, но это немного не тот случай. Но надеюсь, что не разочарую, несмотря на это.

Кстати, там апдейт ;)

2016-09-29 в 20:54 

Scrutinizer, обновление уже прочитала - захватывает. Рада за Джастина, живущего той жизнью, что выбрал сам себе. Правда то, что он не решился хотя бы тайно подать весточку брату печально - знает же, как младший за него беспокоится.
Ну, какой бы ни был случай, мне будет интересно - вы хорошо пишете.

URL
2016-09-29 в 21:35 

НеЛюбопытное созданье, у него есть оправдание, правда он пока об этом не знает :))) .
Но про "беспокоится" - это неверно. Валентин думает, что Джастин мёртв. А беспокоится о том, кто уже умер - это как-то странно.
Хуже другое: как думал Жермон Ариго, "Валентин и так не жил после брата. И не живёт..."

А сегодняшний апдейт читали?

2016-09-29 в 21:51 

Scrutinizer, я неверно выразилась. Валентин за брата беспокоился, а потом очень горевал, потеряв его. Получив весточку, он мог бы быть немного счастливее. Хотя, всегда есть какие-то свои резоны и подводные камни - не зря же говорят, что история не знает сослагательного наклонения.
А сегодняшний апдейт читали?
Только что - понравилось. В вашей АУ получается, что Арлетта не такая уж затворница, довольно часто бывает в столице - иначе откуда она не просто узнала Джастина по фамильным чертам, но и знает его хорошо, как личность.
Я только не поняла, дошло ли до Марселя, какой-такой рей Селестино к ним присоединился?

URL
2016-09-29 в 21:59 

НеЛюбопытное созданье, Арлетта - умная женщина. Джастина она знала в лицо по нескольким встречам - пока её супруг был жив, она точно выезжала в свет. А характер - это скорее рассказы Росио. Ну и наблюдательность и знание людей, да. К тому же - "в этой стране фамильных носов не спрячешься" :) . Так что и Валмон всё прекрасно понял :) . И то, кто перед ним, и то, что об этом стоит молчать. Марсель - умница.

2016-09-29 в 22:28 

Scrutinizer, спасибо за уточнение, чту и ожидаю продолжение.

URL
2016-09-29 в 22:38 

НеЛюбопытное созданье, стараюсь изо всех сил!

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Из глубин. Сердца

главная