Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
11:49 

Подарочек

Название: Притяжение
Автор: не я
Категория: Слэш
Пейринг: Арно Савиньяк/Валентин Придд
Рейтинг: NC-17
Жанр: Romance, angst, hurt/comfort, ust.
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Ни на что не претендую, играюсь :)
Примечание: это чудо написало в подарок мне мое солнышко, за что я безмерно благодарна! Солнышко просило не раскрывать авторство и если вдруг решит, что не хочет видеть эту запись в общем доступе - я удалю. До тех пор всем любителям приддоньяка - добро пожаловать!

Измученный тяжелым разведывательным рейдом капитан «фульгатов» Арно Савиньяк уже час сидел за столом в своей комнате и безнадежно взирал на бутылку «Черной Крови», присланной братьями в честь повышения. Пить по такому поводу одному – глупо. Не Алва же он, в самом деле – напиваться в одиночку. С генералом Ариго – не по чину. А важнее всего то, что единственным человеком, с которым виконт Сэ действительно хотел разделить эту радость, был Валентин Придд, полковник, и, вот уже несколько месяцев – лучший друг. И именно из-за этой невыносимой Заразы Арно сейчас и не мог ни на что решиться.
Создатель! Как же было хорошо, когда он его просто ненавидел! Мать не зря всегда говорила: «Сильные чувства не исчезают сразу и бесследно, но могут превратиться в другие. Столь же сильные». О жгучей ненависти, сменившей привязанность, он слышал много, и не раз выступал секундантом на дуэлях вчерашних лучших друзей. Но чтоб наоборот?
Когда Валентин из «потомственного предателя» стал для виконта тем человеком, ради которого он готов был умереть – тоже было хорошо. Говорить ночами напролет, искать друг друга в бою, фехтовать и веселиться – Арно тогда казалось, что о лучшем друге и мечтать нельзя. При ближайшем рассмотрении Валентин оказался неожиданно понимающим, мягким и надежным.
Арно был абсолютно, беззаботно счастлив. Конец света удалось отложить еще на Круг, у него были прекрасная семья, самое замечательное во всей Кэртиане начальство и лучший из возможных друзей. А потом началось... тот проклятый вечер Савиньяк помнил так, словно он был вчера, хотя прошло уже два месяца...

- Полагаю, повышения тебе ждать недолго, Арно.
- Еще бы, куда я денусь-то? Я ж Савиньяк, а мы все дослуживаемся до маршала! Ли и Эмиль уже, остался только я. Только после плена мать очень уж тревожится.
Валентин молчал долго и Арно удивленно на него взглянул.
- Ты носишь имя своего отца, которого предательски застрелил муж моей сестры. Это имя приносит вашей семье несчастия, а убить Савиньяка может только друг. Верно?
Арно прикусил язык. Здесь, в Торке, рядом с генералами Ариго и Райнштайнером слишком легко забывалась родовая вражда. Мать, как и братья, никогда и ничего не высказывала против их дружбы с Валентином, но не вспоминала ли об этом и она?
- Знаешь, я устал, - тихо произнес Арно, не надеясь, что Придд поймет.
Не поймет, как он устал от всего этого – от постоянного призрака отца за спиной, от того, что должен «быть достойным своих братьев», что его судят только по семье, и никто не хочет видеть, каков он на самом деле, он - Арно. «Савиньяка может убить друг» - Арно всей душой ненавидел эти слова, которые ему припоминали к месту и не к месту. Любой может встретиться с лицемером и предателем, любой, кроме Рокэ Алвы, который уже нарвался так, что перестал доверять вообще всем. На всякий случай. Валентин куда беззащитнее против предательства, чем он, Арно – но кого это волнует? Он же Придд – ему ведь положено совсем иное, да? Арно любил мать и братьев, гордился отцом, о котором пока от всех слышал только хорошее, но он устал быть центром чьих-то ожиданий, надежд, устал «оправдывать свою фамилию», устал от того, что за него уже решили не только его судьбу, но и характер. Все желают видеть настоящего Савиньяка – улыбчивого, верного, смелого, любящего лошадей. Стоит лишь на шаг отступить от образа и слышится навязшее в зубах: «Рафиано!». В этом мире нельзя быть собой – только частью какого-то рода, нести в себе черты, определяемые кровью, ничего своего иметь не позволено. А если ему это и удается – доброжелатели тут же отыщут подходящего предка, на которого «он так похож». В Торке легче. Здесь судят не по фамилии, а по делам. Всех. Даже Валентина, главу Дома Волн. Всех, но только не Арно. Даже горячо любимый генерал Ариго и тот... Арно болезненно поморщился. Даже генерал Ариго видит в нем «младшего сына маршала Арно», «истинного Савиньяка». Арно сжил губы, чтобы не высказать все это вслух. Придду хватает и своих несчастий, зачем ему чужие?
Но Валентин понял без слов. Все и сразу.
- Для меня все не так, - он сжал ладонью его плечо. – Ты – это только ты.
Арно удивленно вскинулся и на душе тут же потеплело. При необходимости Валентин лгал так виртуозно, что ему удавалось провести даже Лионеля. Но Арно знал – когда он так сжимает губы, словно перед прыжком в холодную реку – он говорит правду. А неглубокая складка на лбу означает, что он думал об этом уже не раз. Искреннюю мимику Валентин позволял себе только с ним и генералом Ариго, и это Арно тоже заметил давно.
- Спасибо.
Арно повернулся к окну, ночь была совершенно безлунной и беззвездной. В стекле отражалось дрожащее пламя свечей. От Валентина, да и от самого Арно, все еще пахло хвоей – угораздило же на обратной дороге забрести в еловый подлесок и попасть там под дождь. Он снова повернулся к Валентину и осторожно выпутал очередную иголку из влажных волос.
- Кажется, эти ели долго еще будут нас преследовать.
- Такое упорство достойно высшей похвалы, - серьезно отозвался Валентин.
- Ты для меня тоже – только ты.
- Прошу прощения?
- Как и я для тебя, - быстро пояснил Арно. – Я вижу, как ты сражаешься и пьешь. Я знаю, как ты лжешь и как говоришь правду. Для меня ты – Валентин. Мой друг. А уже потом – полковник, герцог, Суза-Муза и кто ты там еще.
- Потомственный предатель, прихвостень Альдо Ракана, паркетный шаркун, перебежчик, бездушный Спрут, - бесстрастно продолжил Валентин и Арно смутился.
- Долго ты мне будешь это припоминать?
- Прости, - он как-то рвано передернул плечами, и Арно стало совсем плохо. Неужели Валентин до сих пор не простил его?
- Хорошо, если тебе не хватило моей, давай сюда свою шляпу, - горестно протянул виконт Сэ и Валентин, наконец-то, улыбнулся.
- Она мне еще пригодится, - покачал он головой. – Прошу меня простить, Арно. Очевидно, я позволил себе лишнего.
- Брось, - вздохнул Арно. – Если ты не сможешь простить – я пойму. Я и вправду такого наговорил...
- Я простил еще до того, как твои извинения мне передал генерал Райнштайнер и задолго до того, как ты повторил их лично, вернувшись из плена. Но...
Теперь уже Арно обеими руками сжал плечи Валентина и посмотрел в глаза. Он тоже все понял без слов. Придд простил, но раны, нанесенные глупыми и жестокими словами, оказались слишком глубокими, и заживать они будут долго. Арно уже знал, чего Валентин наслушался и в Багерлее, и от Окделла, и в Олларии и даже здесь, в Торке, от других, когда только прибыл. Но так сильно ранили его именно эти оскорбления.
- Потому, что их говорил ты.
Валентин мгновенно ответил на невысказанный вопрос и Арно смутился, хотя мог бы уже и привыкнуть, что близкие по его лицу все читают, как в открытой книге. Особенно Валентин.
- Арно, если у тебя сейчас нет других дел, я был бы тебе благодарен, если бы ты мог кое-что мне подсказать.
- Что? – теньент даже вздохом подавился. Что сейчас сказал самый идеальный полковник всей Западной армии?
- Я понимаю твое удивление, - смущенно улыбнулся Валентин. – Но я серьезно. Не могу свести воедино донесения и начертить карту. Вернее, могу, но с твоей помощью все получится быстрее и лучше. Ты – разведчик, ты хорошо запоминаешь местности, к тому же...
- Ладно, не оправдывайся, - засмеялся Арно. – Тебе просто нужна помощь, не надо мне доказывать, что ты справишься сам. Никто в тебе не сомневается. Тащи свои донесения.
Виконт Сэ вернулся к столу, придвинул два стула, прижал подсвечниками края на четверть законченной карты, и нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.


Вот в тот вечер и начался для капитана Савиньяка личный Закат. Валентин слушал его замечания, задавал вопросы – не ироничные, как раньше, а серьезные. Делал именно то, что велел Арно. Такое полное доверие к его знаниям и умениям заставило виконта Сэ выложиться, как никогда. Похвалы, полученные от генерала Райнштайнера наутро стали лучшей наградой за бессонную ночь. С тех пор Валентин не только делился своим опытом и знаниями с Арно, но и сам учился у него. Учил фехтовать и учился верховой езде. Учил основам стратегии и тактики и учился рисовать в голове любую местность. Иногда они даже разыгрывали вдвоем великие сражения прошлого, пытаясь изобрести тактику, которая изменила бы историю. И Арно понимал, что с каждым днем все глубже увязает в трясине. Сначала он просто начал скучать, когда Валентин надолго отлучался из ставки. А потом начались сны – и в тот день Арно проклял все. С каждым днем явь все прочнее сплеталась с ночными видениями, и он уже не понимал – на самом ли деле он целовал Валентина, плавясь от его медленных, выматывающих ласк, или это очередная лихорадочная фантазия. Пока ему еще удавалось себя не выдать, но Арно не знал, как долго ему еще будет везти. Положение ухудшалось тем, что Валентин все чаще и чаще искал его общества. Арно боялся даже представить себе, что скажет Валентин, узнав о его чувствах. Хватило лишь раз представить себе, как спокойное лицо искажается детской обидой, как плещет из зеленых глаз разочарование, как кривятся тонкие бледные губы в презрении, чтобы он поклялся себе скорее умереть, чем признаться. Арно горько усмехнулся. В кои-то веки репутация «истинного Савиньяка» помогала. Все, даже генерал Ариго, думали, что юный теньент, а теперь уже капитан, рвется в бой, чтобы поскорее дослужиться до маршала. И все одобрительно улыбались и только слегка журили «молодость, горячность и неосторожность». И никто не знал, что Арно уже не мечтает о маршальской перевязи. Никто не знал, что в любой стычке он просто ищет «свою» пулю. Было мучительно стыдно осознавать, какую боль причинит Валентину его смерть, но... Арно понимал, что долго ему так не выдержать. Или он совсем сойдет с ума, или признается. И мгновенно потеряет друга, попутно еще запятнав честь мундира и опозорив семью. Косые взгляды, осуждение, грязные сплетни мерещились ему почти постоянно, хотя Арно знал, что ничего такого быть не может. Пока еще повода нет.
Единственный «достойный Савиньяка» выход – погибнуть в бою, прихватив с собой побольше «гусей». Пока еще Синеглазая Сестра Смерти не спешила на свидание с молодым капитаном «фульгатов», но Арно не отчаивался. Сын и брат маршалов твердо усвоил одно: война не щадит никого. Сейчас с дриксами заключено временное перемирие, но оно никогда не длилось долго. Ему нужно просто подождать.
Тихий стук в дверь прервал его размышления и Арно поднялся. Ну, и кого принесло, когда он тут «празднует повышение»?
- Уже и «гуси» успокоились, что вам-то неймется? - буркнул Арно, распахивая дверь. За ней обнаружился Валентин.
- Я тебе помешал? – осторожно уточнил Придд.
- Нет, - Арно заставил себя улыбнуться. – Конечно, нет! Входи. Я и сам собирался тебя пригласить. Как видишь, я тут праздную.
- Вижу, - тихо ответил Валентин и Арно уловил знакомые стальные нотки.
*****
Валентин медленно прошел в комнату и опустился на кровать. К сожалению, генерал Ариго оказался прав – все зашло слишком далеко и дело очень плохо. Валентин закусил внутреннюю часть щеки. Как так вышло, что никто ничего не замечал? И почему не понял он сам? Ведь он уже видел подобное, именно таким однажды приехал домой Юстиниан. Тогда все думали, что он просто торопился обратно на войну, и лишь после его смерти Валентин уже здесь, в Торке узнал, что Джастин искал смерти, искал, пока с ним не поговорил Алва.
Он проводил с Арно целые дни и вечера, они вместе сражались, веселились, разыгрывали сражения и рисовали карты. Они рисковали друг за друга жизнями и, смеясь, фехтовали на площадке. Валентин замечал, когда Сэ грустил или чего-то боялся, видел, как устал он быть для всех «Савиньяком» и ни для кого – самим собой. Но он не понял главного: все это время Арно медленно умирал. И эта комната: идеально чистая и в полном порядке, тому подтверждение. Вся армия была уверена – в день, когда Арно получит повышение, его друзья будут гулять в трактире до утра. А вместо этого виконт Сэ всех поблагодарил и, сославшись на крайнюю усталость, заперся у себя в комнате, сидит в одиночестве, смотрит на закупоренную бутылку «Крови» и...
- Арно, - осторожно начал Валентин. – Прости, если я вмешиваюсь не в свое дело, но что происходит?
Арно вздрогнул, оперся ладонями о стол, явно собираясь с силами, а потом развернулся и прямо взглянул в глаза. И теперь Валентин испугался по-настоящему. Сильнее, чем в день, когда в ставку явился Окделл и выстрелил в Арно, ранив его в плечо. Сильнее, чем когда приехал сюда из Олларии, увидел ненависть в темных глазах и понял, что далекая, детская и неправильная, запретная влюбленность из Лаик, никуда не пропала, и он сделает все, чтобы заставить Арно посмотреть на себя иначе...

Молодой полковник вернулся в свою комнату, запер дверь на ключ, медленно разделся, аккуратно складывая одежду на стул, лег на кровать и с удовольствием вытянулся. Измученное за день тело настойчиво требовало отдыха. Валентин сложил руки за голову. На тренировке сегодня вышел забавный случай.
Он бился с Йоганном, а рядом фехтовали Норберт и Арно. Валентин выкладывался изо всех, он отчаянно пытался доказать виконту Сэ, что... В самом деле, что? Он и сам не знал ответа, но ему казалось жизненно важным не ударить в грязь лицом при Арно, показать ему все свое умение. Боль в душе от злых издевок остроумного виконта не утихала и на день, вслух Валентин отвечал ему взаимностью, но там, на фехтовальной площадке он дрался с напором, беззвучно прося: «Посмотри же на меня! Я такой же, как ты, я не придворный шаркун! И я не предатель!».
Валентин своего добился, Арно заинтересовался и почти не сводил с них глаз, вызвав изрядное недовольство барона Ульриха-Бертольда. Но ничего не изменилось – черные глаза смотрели с такой же ненавистью и презрением.
Полковник вздохнул и повернулся, уткнувшись лицом в подушку. Он чувствовал какую-то детскую обиду и растерянность. За что, Арно? За Карла Борна? Но стрелял не я. За Альдо Ракана? У меня не было выбора, я должен был сделать хоть что-то. Неужели за Ричарда Окделла? Почему, Арно? Почему ты так веришь этому ничтожеству и почему совсем не веришь мне? Только потому, что Арнольд Арамона поступил с Ричардом несправедливо? Тебе жаль его? Но почему ты поступаешь также несправедливо со мной? Ричард не заслужил наказания в галерее, а я, Арно? Неужели я заслуживал Багерлее? Ты понял его, почему же не хочешь понять меня?
Валентин резко выдохнул. Больно. Еще несколько лет назад, в Лаик он понял, что бедствия семьи Приддов не окончились на Юстиниане. За что убили брата, Валентин не знал, но однажды нашел в библиотеке недописанное письмо Юстиниана Рокэ Алве.
Окончательно все он понял только в Лаик, когда день за днем наблюдал за Арно. И осознал, за что убили Юсти. Валентин замкнулся, но в памяти бережно хранил каждый разговор и каждый взгляд. Такие, как он – уродство в высшем свете Талига, позор семьи. Валентин ни на что не рассчитывал и даже пытался заглушить чувства разнообразными разовыми связями, но они не приносили облегчения, лишь еще сильнее подталкивая его к краю пропасти – всякий раз он закрывал глаза, чтобы представить, будто целует Арно, перебирает его волосы и стискивает его плечи.
А потом он выехал в Торку и отчаянно ждал встречи с однокорытником. Как же он надеялся, что Арно поздравит его с полковничьим чином, как хотел рассказать обо всем, что пережил при Ракане... Но с первой же минуты понял – этого не случится. Пока Валентин при дворе Альдо дрался за свою жизнь и своих людей, Арно успел возненавидеть его. Но за что? Почему?


Валентин отвлекся от воспоминания. Все это уже позади, теперь Арно смотрит на него иначе. И Валентин горячо благодарил судьбу. Это самое большее, на что он может рассчитывать – быть ему лучшим другом. И пусть Арно никогда не узнает, как отчаянно хочется обвести пальцем родинку на левой щеке, увидеть, как загораются страстью черные глаза, вдохнуть травяной запах спутанных золотых волос, ощутить терпкий вкус вина на жестких, обветренных губах и на выдохе услышать заветное: «Мой». Валентин научился довольствоваться тем, что имел.
- Ничего, - Арно, будто опасаясь чего-то, отступил на несколько шагов. – Просто мне сейчас не до праздника.
- Дурные вести из дома?
- Нет.
Молчание обрушилось холодным ливнем и застыло ледяной прозрачной стеной между ним и Арно. Но почему? Валентин внутренне сжался. В тот вечер перед боем на Мельниковом лугу он и не ожидал, что завоевать дружбу Арно удастся так легко. Один счастливый вечер и несколько недель бесконечных тревог, когда Валентин не знал, жив ли его виконт и где он. А потом, когда Арно вернулся из плена, его жгучая ненависть на удивление легко переродилась в симпатию. Все эти месяца Валентин упивался их дружбой – искренней, простой и теплой. С Арно он мог, наконец-то, не опасаться предательства и мог не лгать. Вчерашние враги понимали друг друга даже без слов. Неужели теперь снова?
- Арно, - Валентин призвал на помощь всю выдержку, чтобы тщательно подобрать нужные слова. – Я тебя чем-то обидел?
- Нет! – воскликнул Савиньяк. – Не думай даже!
- Тогда в чем дело? Почему ты уже два месяца старательно меня избегаешь?
- Я... – Арно запнулся. – Я не избегаю тебя. Просто много дел и...
- Я слишком часто говорил то же самое, - горько усмехнулся Валентин. – И я слишком хорошо знаю, что это значит. От чего ты пытаешься сбежать в Закат, Арно? И почему ты сам не пришел ко мне?
- Я не хочу об этом говорить.
- А я – хочу, - разозлился Валентин. – Ты называешь меня другом, ты закрываешь меня собой в бою и думаешь, я буду спокойно смотреть, как ты день за днем пытаешься...
Арно обессилено сполз по стене на пол, обхватил колени и глухо застонал, уткнувшись в них лицом. Валентин поперхнулся словами, уже готовыми сорваться с языка, и подошел к нему, присел рядом и обнял за плечи.
- Арно...
- Уходи. Пожалуйста.
- Нет.
- Валентин, я не шучу.
- Я тоже.
- Ты хочешь знать, что происходит? Хорошо.
Он поднял голову. Уголки губ опущены, глаза потухли и смотрят, словно сквозь собеседника. Валентин надеялся никогда не увидеть такого выражения на лице Арно. Что-то выжигает его в душе, но в чем дело? Может быть...
Вкус чужих губ оборвал мысли, и Валентин настороженно замер. Если Арно решил так пошутить... Тихий стон, низкий, откровенный, огрубевшая рука Арно на щеке, пропахшие порохом непослушные волосы, Закатное пламя в черном взгляде... Если это сон, Валентин не желал просыпаться. Если лихорадочный бред – отказывался лечиться. Если это Закат – он лучше любого Рассвета. Создатель, как же хорошо...
- Прости. Я понимаю, что теперь ты презираешь меня. Если желаешь дуэли – я готов. Я пытался справиться с собой. И не смог. Но вряд ли мне осталось долго, война не щадит неосторожных...
- Замолчи! – зашипел Валентин. – Не смей!
Арно потрясенно замолчал, и в глазах отразилось отчаяние. Валентин прижал его к себе и сделал то, о чем мечтал еще с Лаик – обвел указательным пальцем родинку.
- Я не позволю тебе погибнуть. Ты понял меня?
Он притянул невозможного виконта к себе, поцелуями поднялся от шеи к уху и быстро зашептал давно сдерживаемое:
- Я люблю тебя, давно, с Лаик. Всегда любил... даже когда ты ненавидел меня. Арно... что же ты творишь? А если бы не повезло? Ты хоть понимаешь, что... никогда... не смей никогда, слышишь?!
****
Валентин шептал, а казалось – кричит. Арно отшатнулся и неверяще уставился на него. «Люблю»? «С Лаик»?! Да что за чушь он несет?
- Валентин, если ты это ради того, чтобы я...
- Нет, - Придд снова придвинулся, почти невесомо прикусил его нижнюю губу. – Нет.
Арно рвано выдохнул и поддался чужой ласке. Валентин осторожно, едва касаясь, провел языком по его нижней губе, чужие пальцы мягко вплелись в волосы. Этого не может быть, не может! Это сон, бред, фантазия... Язык сменили губы – обветренные, жесткие, самые желанные на свете. Валентин прихватывал то верхнюю губу, то нижнюю, то покусывал шею, то терся носом о щеку. Тонкие изящные пальцы щекотно прошлись по ладони и сплелись с его собственными. Создатель, да как же хорошо!
- Арно...
Едва слышный стон, на выдохе, тенью мелькнувший страх в серых глазах. Они должны остановиться... не здесь, не сейчас... Валентин чуть прикусил кончик его языка и тут же зализал укус. Арно выгнулся и с трудом сдержал вскрик. Это слишком, слишком... Больно, даже на мгновение прерваться – больно и страшно.
- Валентин... не сейчас... не здесь... могут услышать...
Придд только покачал головой, улыбнулся и снова втянул его в поцелуй – медленный, чувственный, глубокий. Служанка в доме матери рассказывала, что так сливаются души... Впервые Арно подумал, что это правда. Сквозь покусывания, столкновения губ и языков он словно почувствовал все, что Валентин хотел сказать, все чувства, которые до сих пор скрывались за ледяной коркой невероятной вежливости.
Укус в шею оказался таким сильным, что Арно вскрикнул. Валентин улыбнулся:
- Ты такой... чувствительный.
Савиньяк не поверил глазам и ушам – алые от поцелуя губы, порозовевшие скулы, потемневший, как штормовое море, серый взгляд и невозможные, невероятные слова от этого... этого... воплощения...
-... придворного этикета!
- Если ты хочешь, - тихим, серебристым смехом отозвался Валентин. – Можно и так.
Арно непонимающе моргнул и только тут понял, что последние слова ляпнул вслух. Валентин оставил в покое его волосы, прижался ладонью к щеке, приблизился, почти касаясь губ, и тихо зашептал:
- В старых руководствах по этикету рассказывают, что этот поцелуй был в ходу при дворе первых Олларов. Авторы советовали выучить несколько стихотворений и изящных комплиментов и произносить их, глядя в глаза.
Горячее дыхание касалось губ, будоража и дразня. Арно потянулся вперед, но Валентин чуть отклонился и продолжил:
- Также позволительно рассказывать о своих чувствах. Полагаю, что я не ошибусь, предположив, что ты предпочтешь второе. Хотя неделю назад мне довелось выслушать от корнета Понси очередное творение, так что если я неправ...
Савиньяк, уже почти забывший, где он, отчаянно замотал головой. Только не пни и не Барботта! Лучше уж Закатные Твари вместе с ызыргами, киркореллами и птице-рыбо-девами.
- С самого первого дня... Люблю. Я был согласен оставаться другом, чтобы быть рядом. Когда ты попал в плен – я ждал тебя каждый день. Я не отпущу тебя в Закат.
Арно не выдержал, прижался к чужим губам, свободной рукой попытался расстегнуть застежки, но ничего не вышло. Валентин медленно отстранился, поднялся и потянул его за собой на кровать, на ходу избавляясь от одежды.
Холодные простыни, коснувшись разгоряченного тела, ненадолго вернули виконту разум:
- Валентин...
Так трудно не подаваться навстречу лихорадочным пальцам...
- Валентин, если кто-то узнает и расскажет...
- Я убью его.
Горячий шепот в самое ухо, грубые поглаживания, болезненный укус в шею. Арно не выдержал и застонал.
****
Валентин быстро наклонился и заглушил стон Олененка. Вряд ли ночью кто-то их услышит, но рисковать не следует. Когда Арно затих и немного успокоился, Валентин осторожно коснулся губами его скулы, шеи, груди и прихватил зубами сосок. Олененок выгнулся на постели, комкая в ладонях грубые простыни. Сколько же в нем вот этого – огня, самой жизни. Ненависть Арно била наотмашь, заставляя по ночам стискивать зубы от обиды, а безответная, как он думал, любовь, едва не толкнула на самоубийство. Валентин беззвучно вздохнул и оседлал бедра Арно. Сумасбродный, невозможный, порывистый... и такой нужный.
Савиньяк схватил его за руки, опрокинул на себя и впился в губы, подавляя, заглушая собственный хриплый стон.
- Тише, - Валентин положил палец ему на губы. – Не кричи. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали?
Черные глаза расширились от искреннего возмущения. Не воспользоваться этим было невозможно.
- Разведчик должен иметь безграничную выдержку, не так ли? Предлагаю проверить Ваше соответствие новому званию, капитан Сэ.
Валентин переместился на пол, устроился между ног Арно и обхватил чужой член губами, тут же выпустив.
- Нет... – прохрипел Арно. – Нет!
Валентин повторил движение, потом еще раз, и еще. Савиньяк прикусил губу, явно сдерживая крик. Пожалуй, Вам стоит еще потренировать выдержку, капитан. Валентин снова обхватил член, на сей раз, принимая его глубже, затем выпустил и несколько раз провел по всей длине языком.
- Нет? Ты уверен?
- Пожалуйста... – осипшим голосом попросил Арно. – Пожалуйста... еще...
- Как прикажете, капитан.
Валентин сжалился над теряющим разум виконтом и временно отвлекся на живот и внутреннюю сторону бедер – поглаживая, покусывая, зализывая, целуя. По подбородку Арно стекала одинокая капля крови – он прикусил губу так, что лопнула тонкая кожица. Валентин опустился на кровать рядом с ним, притянул Сэ к себе и поцеловал – глубоко, так, чтобы перекрыть чужое дыхание. Рукой он продолжал ласкать его, также как, ласкал себя, мечтая об Арно – быстро и сильно. Савиньяк громко захрипел прямо в поцелуй и, задрожав, кончил. Валентин вытер ладонь о простынь и чуть отстранился.
****
Создатель, Абвении, Закатные твари! Когда оглушающий звон в ушах стих, Арно повернулся к Валентину. На обычно отстраненном лице написано явное торжество, зеленые глаза все еще темны от желания. Об этом Арно даже не мечтал. Он чуть опустил взгляд, и щеки затопило жаром. Он никогда раньше никого не ласкал так, но еще год назад он и подумать не мог, что будет кусать губы и сдерживать крики от прикосновений Ледяного Спрута, который невозмутимостью прославился на всю Западную армию.
Савиньяк потянулся к чужому члену, но Валентин тут же перехватил его руку, потер большим пальцем запястье, коснулся губами мизинца и щекотно прошелся языком по ладони. Арно тихо выдохнул:
- Ты... не хочешь?
Но ведь видно же, что и он возбужден... Почему?
- Не хочу, - согласился Валентин.
Серьезный голос никак не вязался с хитрой улыбкой, еще вчера немыслимой на этом непроницаемом лице. Придд снова принялся ласкать его ладонь губами, пальцами, языком, и Арно совсем растерялся.
- Валентин?
- Я не хочу, - покусывая ладонь, отозвался Валентин. – Не хочу, чтобы все закончилось так быстро.
Арно удивленно моргнул, но не стал возражать, позволяя Валентину делать все, что он хочет. Это даже забавно – наблюдать за тем, как лед закипает. Придд снова невесомо коснулся его губ, медленно затягивая в поцелуй. Арно охотно откликался, забыв, где они.
Громкий стук заставил его быстро отвернуться и вздрогнуть.
- Тише, - Придд снова начал поглаживать горячей ладонью живот, возвращая утихшее возбуждение. – Тише, не бойся, это в соседней комнате уронили стул.
Арно прикрыл глаза. В конце концов – какая разница? Даже если сейчас сюда явятся дриксы – он не в силах прекратить. Раньше он мог остановиться. Сейчас – нет.
Валентин несколько раз обвел пальцем его родинку и встал на колени, потянув любовника, поворачивая его к себе спиной. Арно подчинился и с удовольствием откинул голову на плечо Придду, отдаваясь его рукам. Валентин целовал и покусывал шею, плечи, терся носом и щекой о волосы, а изящные ладони ласкали грудь и живот. Укусы чередовались с нежными поцелуями, пальцы то теребили соски, то с силой оглаживали бока. Арно упивался ощущением какого-то невозможного, невообразимого счастья. Неужели это Валентин? Холодный, бесстрастный полковник Зараза? Ледяной Спрут? Невозмутимость всея Западной армии?
Валентин сильно сжал сосок пальцами, одновременно легко коснувшись возбужденного члена и Арно со стоном прогнулся, приникая теснее и впившись в его губы. Он не просто целовал, он безмолвно кричал в чужие губы, просил, объяснялся в любви. Арно провел языком по чужому нёбу, и Валентин вздрогнул всем телом.
- Что ты... делаешь... со мной...
Задыхающийся, лихорадочный шепот. Неужели эти слова произносит полковник Придд? Арно не верил собственным глазам и ушам.
- Только ты... не могу... тварь Закатная... твои глаза, голос... всегда со мной... я пытался... прекратить, забыть, запретить... вырваться... я безумен, пусть так... хоть в Рассвет, хоть в Закат – только с тобой...
Сердце забилось так, что у Арно зазвенело в ушах. Сейчас он не мог выдавить ни единого слова, но Валентина бьет дрожь, он шепчет невозможные слова, беспорядочно целует, не разбирая, куда, гладит и ласкает, задыхается. Молнией сверкнуло решение. Арно не мог сейчас ответить словами, в горле застряли безмолвные крики и стоны, если он позволит себе хоть звук... но он поступит иначе. Арно потерся ягодицами о член Валентина, надеясь, что тот поймет.
- Арно?
Понял. В голосе такое же неверие и надежда, как в детстве перед Зимним Изломом, когда ждешь желанного подарка и боишься, что не получишь его. Вместо ответа Арно снова двинул бедрами и улыбнулся. Да, Валентин. Да.
*****
У Валентина помутилось перед глазами. Сбывалось самое желанное, самое сокровенное, о чем он не позволял себе даже мечтать. Такие видения являлись только в горячечных снах, когда Придд был больше не властен над мыслями и желаниями.
Валентин глубоко поцеловал любовника и приложил к его губам указательный палец. Арно ласкал его языком, посасывал так, что Валентину срочно пришлось вспоминать уроки по землеописанию, иначе все грозило закончиться, толком и не начавшись. Собственная игра обернулась против него, потому что теперь стоны и крики сдерживать приходилось и ему.
Арно прикусил кончик пальца, снова пощекотал его языком и выпустил, слишком выразительно потираясь, чтобы приглашения можно было не заметить. Валентин снова втянул его в глубокий поцелуй и, немного поласкав вокруг, втолкнул палец внутрь. Арно напрягся, замер и хрипло застонал. Валентин, не отрываясь от любимых губ, второй рукой заласкал открытую шею. Постепенно тело любовника расслабилось, и Валентин пошевелил пальцем, вызвав новые сдавленные хрипы.
Когда внутри двигались уже два пальца, Валентин оторвался от чужих губ, чтобы перевести дыхание. Арно быстро откинул голову ему на плечо и беспомощно, на выдохе, прошептал:
- Твой...
Сдержанность и самоконтроль вмиг провалились к Изначальным тварям. Валентин вынул пальцы, коснулся членом входа и, прижав ладонь к губам Арно, вошел резко и сразу. Он знал, что причиняет боль, знал, что слишком спешит, но ему казалось – еще минута и он сойдет с ума прямо здесь. Арно что-то прохрипел и Валентин убрал руку, тут же впившись в губы поцелуем.
Создатель! Валентин входил глубоко, сильно и медленно. От того, как вздрагивал в его руках Арно, как он тихо стонал, как кусал губы, как целовал, сбивая дыхание, туманилось в голове. Разрядка приближалась, и он ускорил темп. Арно что-то всхлипнул, прижался и впился зубами в собственную ладонь. Невероятным усилием воли Валентин заставил себя остановиться и глубоко вдохнуть. Это невозможно, невероятно – Арно здесь, стонет в его руках, дрожит и мечется в полубезумии...
Савиньяк резко подался назад, углубляя проникновение. Осознав, чего он хочет, Валентин сам себе не верил. Арно... ты... позволишь?
Тело, не скованное предрассудками и размышлениями, решило само. Валентин зарычал, впился Арно в плечо и выплеснулся, не разрывая контакта. Через мгновение Савиньяк выгнулся в его руках.
- Арно... я...
- Тише, - шалая улыбка на красивом лице, таком красивом, что раньше за такое в Эйнрехте жгли на кострах... – Все хорошо. Теперь все хорошо. Я тоже.
Валентин снова поцеловал свое сумасшедшее золотоволосое счастье и улыбнулся. Да, теперь все будет хорошо. Они переживут эту войну. Обязательно.


Вопрос: Понравился фик?
1. Да  8  (80%)
2. Нет  1  (10%)
3. Ничего так, но можно бы и лучше  1  (10%)
4. Есть предложения по улучшению, в комментариях распишу по пунктам  0  (0%)
Всего: 10
Всего проголосовало: 10

@темы: фанфики, приддоньяк, ОЭ

URL
Комментарии
2017-06-03 в 17:33 

Daniela Tarkvini
Очень понравилось))) Такие чувства, такой юст, прямо ощущается это мучительное неуверенность и нетерпение, вот это вот все)) и очень хорошо показан переход от просто дружбы к чему-то большему))

2017-06-03 в 17:43 

Доброго времени суток, Daniela Tarkvini!
Спасибо за отзыв, мне тоже очень нравится эта история и из мучительно-трепетная тяга друг к другу (прямо жаль, что не сама написала).

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Из глубин. Сердца

главная